Сибирская Заимка
Список авторов
«Сибирской Заимки»…
Присоединение
левобережья
Среднего Енисея…
   zaimka.ru / Архив 1998-2011 гг. / Сибирь советская / …Архив 1998-1999 гг.  

Спецпроекты:
Konkurs.Zaimka.Ru
Сообщество комьюнитиzaimka

Подписка на новости:
Сервис Subscribe.ru
[описание рассылки]

Частная торговля в Сибири в период НЭПа.

Шейхетов С. В.

ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ

 Поделитесь с друзьями:

Иллюстрации:

Диаграмма 1 Торговые предприятия 1923-1928 гг.
Диаграмма 2 Оборот частных торговых предприятий по сравнению с общим торговым оборотом в 1923-1928 гг.
Диаграмма 3 Удельный вес частного торгового оборота в общем торговом обороте 1923-1928гг.
Диаграмма 4 Структура частной торговли 1923-1928 гг.
Часть первая.

Торговля всегда являлась основной сферой приложения частного капитала в Сибири. Другие виды предпринимательской деятельности требовали значительных капиталовложений, заниматься ими было достаточно рискованно. Поэтому, и дореволюционный купец, и советский нэпман предпочитали зарабатывать деньги более простым и надежным способом-торговлей. На размеры, структуру и характер сибирской торговли на всем протяжении ее истории оказывали влияние две группы факторов. Первая группа-это объективные факторы, такие как: географическое положение Сибири, разбросанность населения по огромной территории, неразвитость инфраструктуры, отсутствие промышленности и т. д. Вторая группа- это субъективные факторы, связанные с политикой властей по отношению к частному предпринимательству. В 20-е гг. превалировала именно вторая группа.

После введения НЭПа в экономике возникло три сектора: государственный, кооперативный и частный. Последний был изначально поставлен в неравноправное положение. Идея Ленина заключалась в том, чтобы частников сделать простыми агентами государства: "Государство привлекает капиталиста как торговца, платя ему определенный комиссионный процент за продажу государственных продуктов и за скупку продуктов мелкого производителя." (1) Поэтому сфера приложения частного капитала была ограничена определенными отраслями народного хозяйства и на протяжении 20-х годов постоянно сужалась. Предпринимательская деятельность жестко регламентировалась. Государство все время прилагало усилия к тому, чтобы как можно больше средств изъять из частного сектора и очень мало делало для развития частной торговли и промышленности. Политика по отношению к частному капиталу отличалась непостоянством и напоминала игру без правил. В любое время нэпману могли или предоставить какую-нибудь льготу или посадить в тюрьму. Несмотря на ленинские слова о том, что "НЭП – это всерьез и надолго" и на многочисленные постановления правительства о создании нормальных условий для работы частного капитала, многие были убеждены, что сотрудничество с нэпманами скоро закончится. Вот что писал в 1924 году глава налогового ведомства Сибири, а в будущем председатель Запсибкрайиспокома В. Каврайский: " Год тому назад мы еще только нащупывали врага, теперь мы обязаны его изучать до самых мельчайших подробностей…И только тогда мы сможем сказать: "Противник изучен, разработаем план атаки и в нужный момент ударим в полной уверенности в победе", только тогда сможем мы считать себя хозяином в наших взаимоотношениях с частным капиталом"(2) Естественно, такое отношение к частникам со стороны руководящих работников, да и простых граждан чрезвычайно осложняло предпринимательскую деятельность в период НЭПа.

Сущим наказанием для нэпманов были налоги. В 20-е годы система налогообложения частного капитала основывалась на двух налогах: подоходном и промысловом. Подоходный налог был веден в 1922 году. Первоначально к нему привлекались только граждане, получающие "нетрудовые" доходы, то есть предприниматели. В 1923 году этот налог изменили и стали привлекать к подоходному обложению всех граждан. Однако податное население по закону 1923 года делилось на три группы: а) рабочие и служащие, б) лица, получающие доход от личных промыслов без использования наемного труда, в) лица, живущие на нетрудовые доходы. Позже были введены еще две группы: лица свободных профессий и кустари, не использующие наемный труд. Все группы плательщиков облагались по разным расписаниям, причем существовала ярко выраженная дискриминация групп "б" и "в". По данным на конец 1926 года средний доход в группе "в" – "буржуа" был только на две трети выше, чем в группе "а" – "рабочие", а платили они подоходного налога в 16 раз больше. Ремесленники и кустари имели средний доход меньше, чем рабочие, а платили в 3 раза больше.(3)

Подоходный налог платили не только физические, но и юридические лица, причем частные предприятия должны были платить больше государственных и кооперативных.

Подоходный налог в 20-е годы был базой, на которой выстраивались другие сборы. В 1923-24 годах кроме налога на доход существовал еще налог на имущество. Но, поскольку имущества у разоренных гражданской войной и революцией советских граждан было очень не много, постольку поимущественный налог был вскорости отмене, так как не окупал затрат даже на свое проведение.

В 1923-24 годах среди плательщиков подоходного налога из группы "в" принудительно размещались облигации государственных займов. В 1925 году принудительное размещение было прекращено, зато местным советам дали право взимать с нетрудовых элементов квартирный налог, а через два года этот налог сделали общегосударственным. В 1926 году появился военный налог, взимавшийся с лиц, зачисленных в тыловое ополчение. Он целиком падал на нэпманов, так как все плательщики группы "в" автоматически лишались избирательных прав и автоматически же попадали в тыловое ополчение. Дискриминация по отношению к частным предпринимателям существовала также в уплате различных государственных пошлин: судебной, за перемену имени, за выдачу загранпаспорта, нотариального сбора и т. д., а также в уплате пени.

Вторым основным налогом на частный капитал после подоходного был промысловый налог, веденный летом 1921 года. С 1922 года к промысловому налогу стали привлекаться не только частные, но и все прочие предприятия. Однако государственные и кооперативные фирмы имели большие льготы. В 1925 году определенные льготы получили также кустари, не использующие наемный труд.

Промысловый налог представлял из себя довольно сложную конструкцию, состоявшую из двух вполне независимых частей: патентного и уравнительного сборов. Патентный был связан с выборкой патентов предпринимателями. Цена патента определялась разрядом и местонахождением предприятия. Уравнительный сбор представлял собой налог, уплачиваемый с суммы хозяйственного оборота. Для государственных предприятий уравнительный сбор был установлен в 2-4 раза ниже, чем для частных.

Кроме вышеперечисленных существовал еще рентный налог, который взимали с 1923 года. Этот налог уплачивали граждане и организации, арендующие в городах участки земли, приносящие доход. В 1927 году был введен самый разорительный для нэпманов налог на сверхприбыль. По сути, это был даже не налог, а контрибуция, наложенная государством на предпринимателей. По данному налогу у частников могли изымать до 50% прибыли. В начале под действие налога попадали только фирмы, занимающиеся "спекуляцией", но позднее уже всякая предпринимательская деятельность стала трактоваться как спекулятивная, а ставки налога были еще увеличены.

Как видим, налогов на частный капитал в 20-е годы существовало довольно много. "Само по себе разнообразие форм обложения не является пороком, при достаточно умеренных ставках оно позволяет уловить и отразить налогоспособность предприятия. Недостатки системы налогообложения в период НЭПа заключались не в ее многообразии, а в чрезмерности и необоснованной прогрессии обложения, в произвольном применении норм обложения на местах."(4)

Кроме различных, дискриминационных по отношению к нэпманам законов, налоговые органы широко использовали подзаконные акты. Так, например, Сибревком указывал уполномоченному наркомата финансов по Сибири, что" учитывая всю трудность точного учета при обложении частного капитала, переобложение оного вполне допустимо".(5)

"Непомерная тяжесть налогов толкала частных предпринимателей на путь быстрой наживы, спекуляции, препятствовала рациональной концентрации и накоплению капитала даже на самом примитивном уровне."(6)

Естественно между нэпманами и налоговыми органами шла беспрерывная борьба. В первые годы новой экономической политики частным предпринимателям удавалось довольно легко обманывать государство. Дело в том, что аппарат Госналога в это время еще переживал период становления, и его работники не имели достаточного опыта. Существовала масса сравнительно честных способов уклонения от налогов. Чрезвычайно популярен был следующий сценарий: открывалась частная фирма, некоторое время активно функционировала, а когда приходило время платить подоходный и промысловый налоги (раз в полгода) фирма неожиданно закрывалась. Спустя две, три недели она возникала вновь, но уже под другим названием. Частные предприниматели 20-х годов не дорожили стабильностью своего предприятия и постоянно перебрасывали свои капиталы из одной отрасли в другую. Сегодня частник мог торговать мануфактурой в городе, завтра он открывал хлебопекарню, а послезавтра переключался на заготовку пушнины в тайге. Поэтому частные фирмы были очень не долговечны и лопались как мыльные пузыри. Часто юридическое лицо открывалось для того, чтобы провернуть только одну операцию. Обвальное закрытие частных предприятий раз в полгода фиксировалось статистикой. На основе статистических данных некоторые исследователи делали вывод об очередной компании против частного капитала. Иногда это действительно было так, но далеко не всегда.

Постепенно налоговые органы научились разгадывать нэпманские хитрости и стали с ними бороться. Финансовые инспектора работали в контакте с ОГПУ и вникали в жизнь каждого предпринимателя, работу каждой фирмы. Такая тщательная проверка стоила очень дорого, но государство не скупилось на затраты. Ведь налоги на частный капитал выполняли не только, и даже не столько экономическую функцию. При помощи налогового пресса нэпманов держали в узде, не давали им развернуться.

К 1927 году налоги достигли предела, за которым предпринимательская деятельность становилась просто не выгодной. Однако в последующие три года налоговый пресс продолжал ужесточаться.

Размер налогов в % к доходу(7)
Доход в месяц (руб.)

;200
1000
2000
3000

1927

13,3
57,0
73,0
94,0

1930


61,2
88,2
100,0

Естественно подобная налоговая политика вела к ликвидации частного предпринимательства как такового. Теперь в выигрыше оказывался тот частник, который успевал закрыть свое предприятие до того, как накапливались недоимки по налогам. Против недоимщиков проводились карательные операции. Тайно, чтобы нэпманы ничего не прознали и не успели припрятать свое имущество, готовились рабочие дружины. Ночью они приходили к недоимщикам и конфисковывали мебель, одежду, дома и прочее. Самих частников чаще всего арестовывали за неуплату налогов. Такие меры применялись не только к тем, кто занимался торгово-промышленной деятельностью, но и к бывшим нэпманам, завязавшим с предпринимательством несколько лет назад. Рабочие дружины объявляли этим людям, что в свое время их недообложили налогом и теперь они обязаны выплатить недоимку.(8)

Как видим, налоговый пресс чрезвычайно осложнял предпринимательскую деятельность на всем протяжении НЭПа, а в конце 20-х годов способствовал ликвидации частного предпринимательства.


1 Ленин т. 18 ч. 1 С. 220
2 В. Каврайский Налоговое обложение частного капитала в Сибири // Жизнь Сибири. 1924. № 5-6. С. 20
3 Второе всесоюзное налоговое совещание 11-17.11.27 Издательство Наркомфина. 1927. С. 50
4 В. Маневич Налоговая система НЭПа и современные проблемы налоговой реформы //Экономика и математические методы. 1989. Т. 25. Вып. 6. С.987
5 ГАНО. Ф. 1052. Оп. 1, Д. 378, Л.481
6 В. Маневич Указ. Соч. С 987
7 Г. Марьяхин Очерки истории налогов с населения в СССР М. 1964. С. 108
8 См. ГАНО. Ф.47. Оп. 1, Д. 1167, Л.11-13

Часть вторая

Любая предпринимательская деятельность основана на кредите. Частная торговля в 20-е гг. не являлась исключением. Нэпманы остро нуждались в кредите, т. к. собственного капитала не хватало для того, чтобы развернуться. Основными кредиторами частников являлись Госбанк и Промбанк. Это был очень не стабильный источник. Как только на верху принималось соответствующее решение, государственные банки прекращали все операции с частными предпринимателями. Кроме того, ни Госбанк, ни Промбанк не могли удовлетворить потребности нэпманов в кредите по одной простой причине: у государства не хватало средств на более важные дела, нежели развитие частного предпринимательства.

Наряду с банками частников кредитовали государственные и кооперативные предприятия. Нэпманы получали товары в кредит на срок от 2-х недель до 75 дней.(9) Процентная ставка в этом случае колебалась от 12 до 15%.(10) Очень часто государственные организации привлекали частников в качестве комиссионеров для закупки у крестьян того или иного товара, обычно зерна, пушнины, масла или кожи. Работа комиссионера была очень выгодна и позволяла нэпманам несколько раз прокручивать государственные деньги. Так, например, прасол Юхра получил от Иркутской заготовительной конторы аванс 2000 рублей. Эти деньги Юхра использовал в личных целях и через несколько месяцев сдал в погашение аванса пушнины на 600 рублей и остальную сумму деньгами. Продержав в обороте 2000 рублей чужих денег Юхра сколотил капиталец и открыл собственное дело.(11)

Частные фирмы также отпускали товар в кредит друг другу. Причем процентная ставка колебалась от 0 до 36%.(12)

Еще одним источником кредитования для частного капитала являлись Общества Взаимного Кредита. Эти организации представляли из себя разновидность кредитных кооперативов: каждый член общества вносил пай и, в зависимости, от размера пая, имел право на получение кредита на льготных условиях. Пользоваться услугами ОВК могли не только их члены, но и посторонние люди и даже госорганы. Государство поощряло создание ОВК т. к. надеялось таким образом осуществить перекачку средств из частного сектора экономики. Однако ОВК очень быстро превращаются в замкнутые корпоративные органы нэпманов. Власть в обществах захватили крупные воротилы, которые получали кредит на десятки и сотни тысяч, в то время как мелким торговцам под разными предлогами отказывали в 100, 200 рублей. Представители других социальных групп и уж тем более государственные организации практически ОВК не кредитовались. Согласно уставу общества имели право также заниматься торгово-посреднической деятельностью. Торговые операции вскоре становятся главными в работе ОВК. Общества превращаются в своеобразные оптовые предприятия, управляемые крупными торговцами и промышленниками, как правило, родственниками. С ними охотно имели дело государственные предприятия. Общества, в отличие от мелких предпринимателей, выполняли свои обязательства. Естественно, что в таких условиях кредитование частного капитала отходит на второй план. Кроме того, ОВК в финансовом отношении были довольно слабыми организациями. Всего в Сибири на 1 мая 1926 г. функционировало 8 ОВК: Омское, Новосибирское, Бийское, Томское, Красноярское, Иркутское, Барнаульское и Верхнеудинское, самым мощным из которых было Иркутское. Сводный баланс 6-ти сибирских обществ за исключением Барнаульского и Верхнеудинского достигал на 1 июня 1925 г. 1 миллиона рублей.(13) Это ничтожно мало, если учесть, что в это же время, с сентября по ноябрь оборот частной торговли составил 53437000 рублей, т. е. Почти в 55 раз больше.(14) Неудивительно, что доля средств, полученных частными торговыми предприятиями от ОВК, не превышала 3% от их оборота.(15)

В условиях дефицита средств расцветало ростовщичество. Крупные предприниматели охотно раздавали деньги в рост. Пускать накопленные капиталы в оборот было рискованно и, потом, в этом случае они подлежали обложению. Отданные в рост капиталы приносили стабильный и высокий доход, т. к. процентная ставка здесь доходила до 20% в месяц.(16)

Итак, как видим, ситуация в кредитной сфере была далека от нормальной. Отсутствие доступного кредита являлось одним из основных факторов, сдерживающих развитие частной торговли. Специфические условия предпринимательской деятельности в 20-е гг. накладывали свой отпечаток на формы и методы ведения дела. Торговец-нэпман работал иначе, нежели дореволюционный купец. Подавляющее большинство частных торговых предприятий принадлежали одному владельцу. Однако случалось, что нэпманы объединяли свои капиталы и создавали товарищества. Объединяться легально было не выгодно т. к. сразу резко увеличивался налог с предприятия. Частники изыскивали различные способы, чтобы избежать этого. Так, в Каргате торговая компания Тюринов и Шмуйлович в 1924 г. сделали своих нелегальных компаньонов Трушина, Аронова и Фришмана приказчиками, торговые обороты в официальных торговых книгах скрывали на 75%, для учета же реального оборота вели другие книги.(17)

Иногда удавалось произвести объединение капитала путем создания лже-кооператива. Например, в селе Юксево недалеко от Красноярска членами-руководителями кооперативной артели мукомолов "Труженик" являлись: Хомзе, крупный торговец и валютчик и Фролов, домовладелец и торговец города Красноярска.(18) Это был оптимальный вариант т. к. кооперативы облагались налогом по пониженным ставкам.

Интересно, что в некоторых случаях возникали фиктивные товарищества. Если оборот скрыть оказывалось невозможным и предприятие считалось крупным, то гораздо выгоднее было сделать наемного служащего своим фиктивным компаньоном. Дело в том, что предприятия без использования или с минимальным использованием наемного труда платили в казну меньше. Кроме того, лже-компаньона можно было нещадно эксплуатировать, а в отношениях со служащими существовала необходимость соблюдать КЗОТ. В качестве характерного примера можно привести историю некого Бухарина, который пришел в Новониколаевское товарищество "Слава" наниматься продавцом, а его заставили формально стать совладельцем. Как раскаивался в этом поступке Бухарин позже, в 1930 г., когда его, как бывшего нэпмана, лишили гражданских прав.(19)

Нэпманы прибегали к различным уловкам, соответствующим духу времени. Частные предприятия открывались под названиями: "Труженик", "Труд", "Прогресс", "Двигатель" и т. д. Так нэпманы демонстрировали лояльность советскому государству и привлекали покупателей. Торговые фирмы с такими названиями принимались рабочими, а особенно крестьянами за кооперативные или государственные магазины, где цены были ниже.

Еще один характерный пример: торговец Поляков из города Тулуна распускал слухи о скорой войне. Когда к Полякову приходил крестьянин покупать одежду, тот говорил: "Не торгуйтесь гражданин, разве вы забыли, что скоро будет война, и ваш червонец ничего не будет стоить, а ведь это вещь, она всегда будет иметь ценность". Когда тот же Поляков покупал у крестьянина кудель, он говорил: "Вы слишком дорожитесь с вашей куделей, назначая 1 р. 50 к. Я могу дать вам 80 к., хотите, продавайте – ваше дело, а то будет война все равно все у вас заберут бесплатно."(20)

В историографии утвердилось мнение о том, что частная торговля в 20-е гг. носила в основном спекулятивный характер и частники только и делали, что наживались за счет госорганов и кооперации. Действительно, нэпманы производили совершенно мошеннические операции, наподобие тех, которыми занимался небезызвестный Корейко из "Золотого теленка". Однако, часто торговцы просто исправляли ошибки государственной распределительной системы, не забывая, естественно, о собственной выгоде. В 1923 г. фирма "Баканов, Лисицын, Вагин и Казаков" из Новониколаевска купила в Сибкрайсоюзе большое количество английских пил завода "Кинлок", поступивших из Москвы. Затем эти пилы отправляются обратно в Москву, где фирма их быстро и выгодно продает.(21) Другой случай, в 1926 г. крупный новосибирский торговец скобяным товаром Шишов купил в Госторге напильники, олово и свинец. Эти товары он также отправил обратно за Урал, где на них был повышенный спрос.(22)

С точки зрения ОГПУ и наркомата внутренней торговли – это была типичная спекуляция, срывавшая план снабжения Сибири. Сейчас подобные действия выглядят вполне нормальными и даже полезными.

В отличие от дореволюционного предпринимателя, который стремился весь капитал пустить в дело, нэпманы значительную часть прибыли изымали из оборота и, либо отдавали в рост, либо вкладывали в недвижимость, либо покупали золото и валюту на черном рынке. В первые годы НЭПа валютными операциями занимались практически все. Это был единственный надежный способ уберечь свои средства от инфляции. После денежной реформы появились профессиональные валютчики, как правило, мелкие торговцы и комиссионеры. Их называли "черной площадкой". Несмотря на то, что подобные операции были запрещены законом, валютчики не очень таились. Только после проведенных ОГПУ в 1926г. репрессивных мер деятельность "черных площадок" действительно становится тайной. Валютными операциями стали заниматься преимущественно средние и крупные торговцы, которым легко было замаскировать их в массе прочих коммерческих дел.

Валютчики занимались покупкой и продажей царских золотых десяток, пятерок и, даже кредитных билетов, правда, по очень низкой цене. За 1000 рублей николаевскими кредитками давали от 5 до 8 рублей.(23) Неплохо шли американские доллары. Золото пользовалось в Сибири особой популярностью. Во-первых, близко находились золотые прииски. Во-вторых, в Сибири, в отличие от европейской части страны, Госбанк не продавал ювелирам и зубным техникам золото. Именно представители этих двух профессий и являлись основными клиентами "черной площадки". Золото продавалось в основном в виде ювелирных украшений. В иркутской губернии и Ойротской области, валютчики активно скупали золото-сырец у старателей.

Валютный рынок моментально реагировал на все политические события, происходящие в стране. Нэпманы не забыли о временах бешеной инфляции в начале 20-х гг. Как только возникала угроза стабильности в государстве, спрос на валюту и золото сразу повышался. Например, в 1927 г., когда у СССР осложнились отношения сначала с Китаем, а потом с Англией среди нэпманов пошли разговоры о том, что покупательная способность червонца скоро будет равняться стоимости газеты. Цены на валюту подскочили на 15%. Поддавшись панике, некоторые частники собирали серебряные деньги советского чекана. А предприниматель Блонский из города Тулуна купил конную молотилку и жатку, несмотря на то, что сельским хозяйством никогда не занимался. По его словам он купил машины исключительно из-за боязни падения курса червонца.(25)

Наряду с валютными операциями частники охотно занимались еще одним незаконным, но очень выгодным делом – контрабандной торговлей. Государственная монополия на внешнюю торговлю и прозрачность границы поощряли контрабанду. Иногда частники занимались этим видом деятельности с молчаливого согласия своих партнеров – государственных организаций. Например, в 1922, 23 гг. частные контрагенты Сибфотокинокомбината завезли в Сибирь, главным образом из ДВР, массу иностранных фильмов, в том числе и запрещенных в РСФСР.(25)


9 ГАНО. Ф.725. Оп. 1, Д. 39, Л.22 об.
10 ГАНО. Ф. 1073. Оп. 1а, Д. 46, Л. 61 об.
11 ГАНО. Ф.725. Оп.1, Д. 39, Л. 20 об.
12 ГАНО. Ф. 1073. Оп. 1а, Д. 46, Л.61 об.
13 ГАНО. Ф. 725. Оп. 1, Д. 39, Л. 22 об.
14 Там же, Л. 16 об.
15 ГАНО. Ф. 659, Оп. 1, Д. 294, Л. 67
16 ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д.39, Л.18
17 Там же, Л. 24 об.
18 Там же, Л. 25
19
20 ГАНО. Ф.725, Оп. 1, Д.39, Л.33
21 Там же, Л.21
22 Там же, Л.21 об.
23 Там же, Л.32
24 Там же, Л.33
25 В. Соскин Культурная жизнь Сибири в начале НЭПа. Новосибирск, 1971, С. 249

Часть третья

Динамика развития частной торговли и ее структура также очень тесно зависели от объективных условий и политики государства по отношению к частному сектору экономики (см. приложение диаграммы № 1,2,3,4).

Как видим, несмотря на очень тяжелые условия предпринимательской деятельности, нэпманы смогли быстро завладеть сибирским рынком. Это объясняется тем, что, частники в основном сохранили необходимые для коммерции связи и средства. Часть денег оставалась с дореволюционных времен, часть была заработана на незаконной торговле в годы военного коммунизма. Но самое главное, нэпманы обладали коммерческой хваткой и могли мгновенно реагировать на малейшие изменения рыночной конъюнктуры. Такая гибкость была очень важна в условиях дефицита и инфляции. Она позволяла нэпманам оборачивать капитал в несколько раз быстрее неповоротливых и забюрократизированных государственных и кооперативных торговых организаций.

На развитии частной торговли сказывался и тот факт, что в 1922 и первой половине 1923 гг. власти еще находились в некоторой растерянности. "Законы о частном капитале появлялись одновременно, а, зачастую, и следом за уже проявившимися тенденциями и процессами".(26) Предприниматели получили небольшую фору, и они не преминули ею воспользоваться. " К периоду организации отпора частнику он уже настолько окреп, что все мероприятия направленные против него, не могли быть проведены полностью, т. к. частный капитал сразу же приспосабливался к обстановке, меняя формы своей работы. Нажим на частный капитал помог выкристаллизоваться типу "советского" купца, который при любых обстоятельствах быстро приспособлялся к новым условиям".(27)

В результате нэпманам удалось быстро заполнить пустующие ниши на рынке.

На протяжении 1924 года произошло резкое снижение, как числа частных торговых предприятий, так и их оборотов. Сокращение частной торговой сети явилось следствием первой "атаки" на частный капитал, состоявшейся в ходе НЭПа. Комплекс мер, преимущественно административного характера, привел к закрытию многих частных предприятий. На диаграмме № 1 показано, что свертывание частной торговли приводило к свертыванию торговой сети вообще, так как взамен закрывшимся частным фирмам, не возникало новых государственных и кооперативных. Вообще, вплоть до конца 20-х годов любые меры, затрагивающие частную торговлю, моментально отражались на состоянии всей торговой сети Сибири.

С 1926 года началось медленное, но неуклонное сокращение частной торговой сети, закончившееся ее полным исчезновением на рубеже 20-х, 30-х годов.

Диаграмма № 4 позволяет сделать выводы о структуре частного торгового капитала в Сибири. Во-первых, можно сделать вывод, что структура эта была достаточно стабильна на всем протяжении 20-х годов. Во-вторых, из диаграммы следует, что 80% торговых предприятий Сибири были мелкими и мельчайшими: лотки, палатки, площадью не более 2,5 квадратных метров. 17-19% торговых заведений представляли из себя средние по величине фирмы, обслуживаемые не более, как одним наемным приказчиком (не считая владельца), и имеющие не более одного складского помещения. И лишь 2-3% предприятий были довольно крупными, с несколькими наемными служащими.

Структура частной торговли в сельской местности имела некоторые особенности. Частные торговые предприятия располагались преимущественно в селениях, где имелись базары или ярмарки. В глухих деревнях частных предприятий не было. Число постоянных лавок по разным губерниям колебалось в районе 15-20%. Остальные 85%- это торговля на базарах или из временных передвижных(28) помещений. Как правило, склад торговой фирмы находился в городе или крупном селе. Служащие фирмы приезжали раз в две недели или раз в месяц на склад, забирали товар и отправлялись торговать в разнос по всей округе. Такая структура торговли связана с объективными причинами: большими расстояниями и плохими путями сообщения. Держать постоянные лавки в сельской местности было не выгодно.

Интересно сопоставить динамику развития и структуру частной торговли в Сибири и других регионах Союза. По удельному весу частной торговли Сибирский край находился на одном уровне с центральными регионами страны. Это было несколько ниже общесоюзного уровня. Сибирь, в отличие от Украины, Закавказья или Средней Азии была не самым благоприятным местом для частного капитала. Значительно менее, нежели в других регионах, был удельный вес частной торговли в сибирских деревнях. Это объясняется развитием кооперативного движения. Несмотря на свою слабость, кооперативы даже в начале НЭПа контролировали значительную часть сельского рынка.

Структура сибирской частной торговли практически не отличалась от общесоюзной. В Сибири было несколько больше предприятий 1-го разряда и несколько меньше крупных торговых фирм.


Характеристика частной торговли невозможна без описания ее отраслей. Посмотрим, в каких сферах торговли работали сибирские деловые люди в 20-е годы.

Больше всего частный капитал привлекала посредническая деятельность. Посредничество требовало отличного знания рынка и почти не требовало собственного капитала. Нэпманы получали от государственных или кооперативных организаций аванс на покупку для этих организаций различных товаров. Особенно активны частные торговцы были в заготовке сельскохозяйственной продукции: зерна, масла, кожи, мяса, рыбы, а также пушнины. Закупка, как правило, производилась в удаленных местах, где проконтролировать частников не представлялось возможным. Поэтому нэпманы часто использовали государственные средства в своих интересах и обогащались на этих закупках. Посмотрим, как работали частники на трех важнейших рынках: хлебном, масляном и пушном.

В 1921 г., сразу после введения НЭПа участие частного капитала в хлебозаготовках было минимальным т. к. большая часть зерна на рынок еще не поступала, а изымалась по продналогу или заготавливалась кооперацией под строгим контролем Наркомпрода. Ситуация изменилась в следующем году. С февраля 1922 г. на хлебный рынок были допущены все желающие. Частные торговцы первоначально выступали как агенты госорганов и кооперации. Затем, заработав начальный капитал, они начинают самостоятельно выходить на рынок. Тем временем, уже с лета 1922 г. возобновляется процесс монополизации хлебного рынка государством. Рынок делится между основными заготовителями, в число которых в Сибири входили: Хлебопродукт, Госбанк, Сибторг, а также кооперативные союзы. Государство директивно вмешивается в процесс ценообразования, с февраля 1924 г. вводятся предельные закупочные цены на хлеб. Частники не были ограничены предельными ценами, поэтому их конкурентоспособность была выше. Для того чтобы оградить государственные и кооперативные организации власти решают попросту убрать с рынка частных хлеботорговцев.

Первый тур борьбы с частником провалился. Устранение его с хлебного рынка привело к дефициту зерна в потребляющих районах страны т. к. государственные заготовители не смогли справиться со своей задачей. Весной 1925 г. большинство ограничений с деятельности нэпманов сняли.(29)

1925 г. стал самым плодотворным для частных хлеботорговцев. К началу хлебозаготовительной компании нэпманы сконцентрировали средства путем организации различных товариществ, создали свою агентуру, выяснили рынки сбыта и связались с организациями потребляющих районов. Частная торговля хлебом была построена следующим образом: Верхний уровень состоял из крупных торговцев, которые имелись в каждом округе Сибири. Они выступали, как единолично, так и в виде различных объединений. Частные предприниматели располагали своей агентурой и своими заготовительными пунктами.

Далее шли мелкие скупщики-одиночки. Иногда они работали самостоятельно, но чаще всего – на крупных заготовителей. Непосредственными скупщиками являлись наиболее зажиточные крестьяне. Они сдавали хлеб мелким скупщикам, те – крупным торговым фирмам, а последние отправляли его в потребляющие районы или поставляли по заключенным договорам государственным и кооперативным организациям.

Количество наиболее крупных частных хлеботорговцев, работавших в 1925 г. на сибирском рынке составляло 130 человек, которые по округам располагались следующим образом: Бийск – 3, Томск – 2, Иркутск – 22, Минусинск – 3, Ачинск – 1, Канск – 2, Барнаул – 5, Новосибирск – 26, Омск – 51, Славгород – 4.(30) Многие частные фирмы только заготавливали хлеб в Сибири, а главная контора у них находилась за Уралом. Расположение конторы вне района торговой деятельности было излюбленным способом сокрытия от налоговых органов истинных размеров оборота. Кроме того, это позволяло быть в курсе конъюнктуры на рынках потребляющих районов.

Итак, нэпманы очень хорошо подготовились к хлебозаготовительной компании 1925/26 гг. Однако и государственные и кооперативные торговые организации уже были не так беспомощны, как в начале 20-х годов. Они располагали широкой сетью заготовительных пунктов в деревне и довольно не плохо изучили специфику хлебного рынка. Но все же госторги и кооперация уступали частнику хитростью и расторопностью. Кроме того, они были связаны предельными ценами, выше которых, платить за хлеб было запрещено. Пока государственные заготовители ждали, когда крестьяне привезут хлеб, частники действовали более энергично. Так, Самуил Россинский из Омского округа, привлекая крестьян, организовал приемку зерна круглосуточно, чтобы не заставлять их ждать. Россинский угощал крестьян вином и нашептывал, что если бы не госзаготовители, то он и другие частники платили бы за хлеб гораздо больше.(31)

В результате в первые месяцы хлебозаготовительной компании частники закупали до 80% хлеба, поступающего на рынок.(32) Такая ситуация очень не понравилась властям. Хлебозаготовкам придавали большое значение. Поэтому сибирские руководители разработали и провели ряд мер, направленных на вытеснение частных хлебозаготовителей с рынка. Частным фирмам было отказано в кредите, закрыты аккредитивы, а также фактически запрещен перевоз хлеба по железной дороге. Кроме того, ОГПУ произвело аресты наиболее влиятельных хлебников. Такая радикальная мера вызвала неудовольствие Москвы. Время для арестов еще не пришло и, вскоре, взятые под стражу нэпманы были отпущены.(33) Тем не менее, данные мероприятия нанесли тяжелый урон частным торговцам. В начале января 1926 г. частники сократили объемы заготовок и вывоз хлеба из Сибири. Но через некоторое время предприниматели оправились от удара и возобновили свою работу.

Частники продемонстрировали верх изворотливости, придумав множество способов обхода запретительных мер. Так одним из самых простых методов отправки хлеба на запад был метод перевозки хлебных грузов мелкими партиями – "мешочничество". Другой способ – перемол зерна в муку, а муку частникам перевозить по железным дорогам разрешалось. Третий способ – это отправка хлеба через госорганы. Что же касается запрещения кредитования и выплат частникам по аккредитивам, то и эта мера обходилась легко и свободно. Расчеты осуществлялись не через банки, а часто, и не в денежной форме. Например, рассчитывались мягкой тарой, а мягкая тара в Сибири во время хлебной компании была вторая валюта.(34)

Таким образом вытеснить частника с хлебного рынка в 1926 г. не удалось, но конкурентоспособность его была сильно подорвана. Со второй половины года частные фирмы в основном переключаются на внутрисибирскую торговлю хлебом, сокращая объемы этой торговли. В следующую хлебозаготовительную компанию 1926/27 гг. благодаря административному нажиму нэпманы с хлебного рынка практически полностью были вытеснены.(35)

Развитие частной торговли маслом проходило во многом аналогично. Пик активности предпринимателей здесь также приходится на 1925/26 гг. Зимой 1925 г. частные фирмы снимали с рынка от четверти до трети экспортного масла и почти все предложения масла, предназначенного для внутрироссийского потребления.(36)

Наиболее крупными частными маслотрговыми фирмами в Сибири являлись: "Западно-Сибирское товарищество" (братья Сергеевы), товарищество "Масло" (Слободчиков и Ко), "Севастьянов и Ко", и фирма Воробьева. Посмотрим на примере "Западно-Сибирского товарищества", как была организована частная торговля маслом.

Главная контора товарищества (как и главные конторы фирмы Воробьева и Слободчикова) находилась в Ленинграде. Ее возглавлял старший брат Андрей Сергеев, занимавшийся сбытом и финансированием заготовок. Товарищество имело заготпункты в Омске, Называевске, Евгащино, Татарске, Каинске, Бийске, Барнауле, Камне-на-Оби, Славгороде, Семипалатенске, Барабинске. В Барабинском округе имелось четыре приемочных пункта и планировалось открыть еще два. Всеми заготпунктами руководил постоянно живущий в Сибири второй брат – Иван Сергеев. Доверенным конторы в Татарске, в котором семья имела собственный дом и хорошо оборудованные склады, являлся отец, а его помощником – младший брат Федор Сергеев. Во главе других контор стояли опытные в коммерческом отношении доверенные. Работа данной фирмы отличалась прекрасным знанием рыночной конъюнктуры и умением лавировать в сложных для деятельности частного капитала сибирских условиях. Так, если в Омске банк отказывался финансировать ее торгово-закупочные операции, то деньги получались в другом городе региона. Если в Омске вводился запрет на отгрузку продукции для частных лиц по железной дороге, то товарищество перебрасывало средства в округа, где такого запрета не было. Обслуживая ленинградский рынок, братья Сергеевы начинали налаживать связи с рынками других потребляющих районов, в частности с Дальним Востоком.(37)

Несмотря на всю их изворотливость, частным маслозаготовителям не удалось удержаться на рынке. Как и в случае с хлебозаготовками уйти с масляного рынка частников заставила не конкуренция государственных и кооперативных заготовителей, а жесткие административные меры." Маслоартелям под угрозой репрессий запрещалось продавать продукцию частным маслоторговцам, а кооперативным и государственным заготорганизациям покупать ее у них. Прекращалось кредитование частников под торгово-закупочные операции. Но самым эффективным способом борьбы с представителями частного капитала стал запрет на перевозку закупленного ими масла по железной дороге"(38) Масло является скоропортящимся продуктом, поэтому, как только Сибкрайисполком ввел так называемое "экономическое регулирование" на железных дорогах разветвленная система маслозаготовок, созданная нэпманами, рассыпалась в прах. Примечательно, что в отношении "экономического регулирования" сибирские власти опять оказались впереди всех остальных регионов и ввели его без санкции Москвы.(39) В результате административного нажима частные фирмы с оптового масляного рынка к 1927 году были устранены.

Третьим важным видом заготовок, в котором частный капитал проявлял наибольшую активность, были заготовки пушнины. Крупных фирм, занимающихся этим делом, не существовало. Частные торговцы предпочитали работать на средства государственных организаций. Объяснялось это тем, что пушнина являлась экспортным товаром, и частник не имея лицензии, вывезти ее за пределы Союза не мог. Правда, оставался еще контрабандный путь на восток, но для вывоза пушнины он мало использовался. Как правило, частные предприниматели получали от государственных организаций аванс на проведение заготовок. Проконтролировать частников в тайге было невозможно, поэтому аванс нередко использовался не по назначению. Кроме того, нэпманы всегда сортировали заготовленные меха. Те, что похуже, сдавались госорганам. Высококачественную пушнину частные заготовители оставляли себе и потом выгодно перепродавали. Естественно государству очень не нравилась такая ситуация. Поэтому, по мере развития государственной торговой сети от услуг частных заготовителей постепенно отказывались.

Частные предприниматели занимались теми видами торговли, где был возможен очень быстрый оборот товара и, где слабо ощущалась конкуренция государственной и кооперативной торговли. К таким видам относились: бакалейная, рыбная, мясная, москательная, табачная, железоскобяная, мануфактурная и галантерейная отрасли торговли, а также торговля дровами и сельскохозяйственной продукцией. За два года НЭПа частные предприниматели смогли создать разветвленную торговую сеть, которая стала органической часть сибирской экономики. Государственные и кооперативные торговые предприятия и шагу не могли ступить без услуг предприимчивого частника. По данным Сибкрайвнуторга за 1923 год обороты главнейших торговых организаций Сибири: ВТС, Сибторга, Нефтесиндиката и Сибкрайсоюза распределялись по клиентуре следующим образом:(40)

Продано товаров за 1923 год

Госторговле
Кооперации
Частным лицам
Непосредственным
потребителям

Сумма в рублях

6.381.483
16.031.326
14.405.190

3.243.586

%

15,8
40,1
36,0

8,1

Это означает, что 36 процентов товаров реализовывалось через частную торговую сеть. При этом необходимо учесть, что товары, проданные более мелким государственным и кооперативным предприятиям, нередко так же перепродавались частникам. Особенно в перепродажах поднаторели кооперативы. Кооперативные союзы на льготных условиях получали товары из центра, но сами реализовать их не могли, поэтому они продавали их нэпманам, естественно дороже. Кроме того, частные фирмы в небольших количествах получали продукцию непосредственно у российских производителей. Так что, как видим, доля частного капитала в снабжении Сибири была велика.


26 Е Демчик Частное предпринимательство в городах Сибири в период НЭПа. Рукопись
27 ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л.16
28 ГАНО. Ф.659, Оп. 1, Д. 3, Л.80
29 См. В. Ильиных Хлебный рынок в 1921-1927 гг.: от демонополизации к ремонополизации // Предпринимательство в Сибири: материалы научной конференции. Барнаул. 1994.
30 ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л. 19 об.
31 ГАНО. Ф.659, Оп. 1, Д. 286, Л. 235
32 ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л. 18 об.
33
34 ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л. 18 об.
35 См. В. Ильиных Хлебный рынок в 1921-1927 гг.: от демонополизации к ремонополизации // Предпринимательство в Сибири: материалы научной конференции. Барнаул. 1994.
36 В. Ильиных "Масляная война" 1923-1928 гг. в Сибири. Новосибирск. 1996. С.77
37 Там же, С. 48
38 Там же, С. 77
39 Там же, С. 53
40 ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л. 17 об.

Часть четвертая

Сибирская торговля напоминала лестницу, на вершине которой стояли крупные оптовые предприятия государственного и кооперативного секторов, затем более мелкие и у подножья лестницы находились розничные частные предприятия. Обычно торговая сеть и представляет из себя такую лестницу, с той только разницей, что в условиях рыночной экономики товар не обязательно должен проходить все ступени. Любая фирма может напрямую связаться с производителем. Специфика сибирской торговли в 20-е годы заключалась в том, что государственные и, в меньшей степени, кооперативные предприятия имели гораздо больше возможностей закупать крупные партии товара на промышленных предприятиях Европейской России, а поскольку транспорт вообще и главная железнодорожная артерия Сибири в частности принадлежали государству, постольку и доставка продукции из-за Урала находилась в их руках.

Естественно, подобная система приводила к тому, что цены на товары сильно повышались. Госторги, кооперация, Наркомат внутренней торговли, пресса, все в один голос винили нэпманов, требовали оздоровить рынок, избавить его от спекулянтов. Действительно, обвинения частных торговцев в чрезмерной жадности имели под собой основания. В случае благоприятной конъюнктуры частники фантастически взвинчивали цены. Но таковы законы рынка. В такой ситуации государство обычно стимулирует конкуренцию. Советское правительство пошло другим путем. Оно, напротив, решило свести число агентов, действующих на рынке, к минимуму, устранив частную торговлю. Предполагалось, что государственные и кооперативные предприятия не будут вздувать цены.

В начале 1924 года начинается первое масштабное наступление на нэпманов. Государство применило простой и незамысловатый метод: повышение налогов и арендной платы. В результате происходит резкое сокращение частной торговой сети. В некоторых районах, особенно в сельской местности, возникли "торговые пустыни" – именно так их называли газеты того времени. Удаление частного звена торговой цепи ударило не только по нэпманам, но и по госторговле и кооперативным союзам. У них товары и так залеживались на складах из-за кризиса перепроизводства, сокращение частной розницы еще усугубило ситуацию. Кроме того, данные меры не только не привели к снижению цен, но и произвели обратный эффект. Те частники, которые, несмотря на жесткий налоговый прессинг, все же остались на рынке, неимоверно повысили цены. От частных торговцев не отставали госторги и кооперативы, которые были хозрасчетными организациями и не могли не стремиться к выгоде. Вот как писала об этом газета "Экономическая жизнь": " Все торговцы повышали цены, и когда стали разбираться кто лучше, то оказалось, что "все лучше", – и госорганы и кооперация, не говоря уж о частной торговле. Это обстоятельство было основным в кризисе сбыта, который Сибирь переживала немного позднее России, но много болезненней."(41)

Итак, от компании наступления на частный капитал пострадали все: и частники, и государство, и потребители. К лету 1924 года даже периодическая печать, которая раньше активно призывала к бойкоту частной торговли, вынуждена была признать, что частный сектор пока еще необходим.

Необходимо заметить, что трудности, переживаемые частной торговлей году, были связаны не только с враждебной политикой государства, но и с объективными экономическими причинами. Частная торговля страдала от резкого падения курса совзнака в 1923 году, из-за отсутствия мелких денежных купюр, от низкой покупательной способности населения, просто из-за неблагополучного состояния экономики. Проведенное в общегосударственном масштабе в начале 1924 года снижение цен на мануфактуру так же ударило по частнику. Сказывалась и неопытность многих торговцев. Люди, которые раньше не занимались предпринимательской деятельностью, быстро разорялись.

К концу 1924 года наступление на частника прекратилось. Правительство теперь ориентировалось на создание нормальных условий для работы частного капитала. Улучшилась и экономическая ситуация в стране. Это благоприятно сказалось на развитие частной торговли. Посмотрим, что она представляла из себя в период расцвета, то есть в середине 20-х годов.

Персонал типичного частного торгового предприятия был не велик.

Приводимая ниже таблица составлена на материалах Красноярска. Тем не менее, эти данные можно распространить на всю Сибирь т. к. частные предприятия в разных городах практически не отличались друг от друга.

Данная таблица не позволяет судить о численности персонала в разных отраслях т. к. во-первых, далеко не все отрасли в ней представлены, а, во-вторых, слишком мало было обследовано предприятий. Однако о количестве занятых на среднем частном торговом предприятии судить можно. Как правило, на предприятии работали: владелец, члены его семьи и 1, 2 наемных служащих.(43)

Отрасли торговлиЧисло обследованных предприятийВсего занято персоналаВ том числе наемных
ЧеловекПроцентов
Мануфактурная37228,5
Кожевенно – обувная510330,0
Галантерейная610110,0
Железоскобяная311763,3
Бакалейно – гастрономическая163026,6
Мясная38225,0
Мучная510110,0
Рыбная12150,0
Смешанная12150,0
Лесоматериалы212866,6
Столовые и т. п.6352468,6
Итого511375237,9

Существовали и более крупные торговые фирмы. Но они не афишировали свою деятельность. Об их работе мы можем узнать из секретных отчетов ОГПУ. Например, в Омске под видом трудовой артели "Исполнитель" скрывалось частное предприятие, хозяином которого являлся один человек, некто Борзов. Остальные 50 членов "артели" фактически были служащими Борзова.(42)

До проведения железной дороги сибирские купцы, как правило, не занимались только одной отраслью торговли, а продавали всего понемногу. Практически не существовало специализированных магазинов, обувных, например, или продовольственных. В одной лавке покупатель мог найти все, что ему было нужно. Нэпманы поступали точно так же. Причем причины и у тех и у других были, в общем, то сходными. Снабжение Сибири было очень не регулярным. Например, приходила из центра крупная партия сахара, и цена на него резко падала. Через некоторое время запасы сахара иссякали, и цена повышалась вновь. В таких условиях работать только с одним товаром было очень рискованно.

Небольшие размеры частных торговых предприятий отнюдь не мешали им успешно конкурировать с государственными и кооперативными структурами. Частные торговцы применяли самые разные приемы и средства в соревновании за потребителя. Активно использовалась так называемая "приманка": томская торговая компания "Перминов и К", например, продавала сахар, не относящийся в то время к числу дефицитных товаров, дешевле, чем местная кооперация, чтобы проиграв сознательно на одном товаре, привлечь к себе покупателей и покрыть убытки при продаже других товаров.(44)

Широкое применение находило варьирование цен в зависимости от спроса и предложения товара и его качества. Однако в целом цены в частном секторе были на 20% выше, чем в государственном и кооперативном. Причем дефицитные товары продавались намного дороже.(45)

В отличие от работников кооперации и госторговли частные предприниматели открывали свои магазины не только в центральных районах городов и больших селах, но и на окраинах, и в отдаленных сельских районах, ориентируясь на потребительский спрос. Исходя из интересов покупателей, нэпманы подбирали соответствующий ассортимент товаров для своих магазинов, зачастую отпускали товары в кредит своим постоянным покупателям, что не допускалось в государственной и кооперативной торговле.

Частники налаживали деловые контакты по всей стране, имели "своих" людей в государственных организациях и даже в органах власти. Это позволяло быстро отслеживать экономическую конъюнктуру и действовать сообразно ней. Так, например, частный торговец Власов из Новосибирска через своих знакомых Шафера и Замятина, служащих в Губфинотделе, приобрел нитки, которые были проданы ему, как обтерки, по 2 рубля за пуд. Эти нитки Власов продал различным лицам и учреждениям по 30 рублей за пуд. Семипалатинские частники, используя знакомство с управляющим Черепановского отделения Сибторга Солдатовым и его замом Гинсбургом, в сентябре 1925 года выдали им якобы на обороты Сибторга 12.000 рублей, за что из первой же прибывшей партии мануфактуры получили самые ходовые сорта на 15.000 рублей.(46)

После провала политики, направленной на полное вытеснение частника, государство делает акцент на подчинении частного капитала. Из всех многочисленных мер, о которых говорилось выше, в Сибири наибольшее распространение получили меры, направленные на ограничение снабжения частных торговцев товарами.

Во-первых, существенно сократилось количество источников, откуда частные торговцы могли получать товар. Государственным организациям постепенно запрещали торговать с частниками. В идеале Сибкрайвнуторг хотел, чтобы снабжением частной торговли занималось только одно учреждение – Сибторг. Но Сибторг не смог справиться с такой задачей, поэтому вплоть до конца НЭПа с частными предпринимателями торговали все же несколько государственных организаций. Практически исчез такой источник поступления товаров как кооперация. Кооперативным союзам разрешалось торговать с частниками только в исключительных случаях. С конца 1926 года государственные власти предприняли атаку против оптовых частных торговых предприятий. При помощи налогового пресса и запрета на продажу им товаров оптовые фирмы в течение 1927 года были практически ликвидированы. В условиях, когда товары государственной промышленности становились все менее доступны, частники начинают ориентироваться на изделия кустарей. Кустари не были связаны ни какими постановлениями власти, поэтому торговали с нэпманами беспрепятственно. Такая система, при которой товар изготавливался и продавался в частном секторе экономики, распространилась по всему союзу и получила название "замкнутый круг". В Сибири "замкнутый круг" появился несколько раньше, чем в других регионах, уже в 1926 году.

Во-вторых, существенно сократилось количество и ассортимент товаров, которые попадали в частную торговую сеть. Без ограничений нэпманы могли покупать у государственных организаций только недефицитную продукцию, на все остальные товары, которых было большинство, государство устанавливало определенную квоту. К примеру, частные торговцы могли получать не более 20%, имеющейся у государственных оптовиков мануфактуры, не более 12% металлоизделий и кож.(47) В периоды, когда централизованное снабжение Сибири промышленными товарами ухудшалось, например, во втором квартале 1927 года, эти квоты подлежали сокращению.(48) Продажа частным торговцам дефицитных товаров сопровождалась взятием с них письменных обязательств о предельных размерах наценок, которые они имеют право делать на эти товары. Если частник нарушал договор и продавал продукцию по более высоким ценам, его привлекали к уголовной ответственности по статьям 130 УК (неисполнение обязательств по договору с государством) или 180 УК (мошенничество).(49)

Вышеперечисленные меры должны были превратить нэпмана в простого агента госторговли. Предполагалось, что частники и кооперативы станут заниматься розничной торговлей, а государственные организации – оптово-розничной. Таким образом, они перестанут дублировать друг друга и вместе составят единую торговую систему. Реализация этого плана натолкнулась на определенные трудности.

Государственные торговые организации не всегда соблюдали правила игры. Госторгам было выгодно торговать с частниками, поэтому они часто обходили запреты и продавали нэпманам больше товаров, чем полагалось. Сибкрайвнуторг квалифицировал это, как нарушение торговой политики государства и жестоко наказывал должностных лиц. Кроме того, государственные торговцы пользовались безвыходным положением частников и заставляли их вместе с дефицитными товарами покупать неликвиды. К "принудительному ассортименту" относились, например дорогие сорта папирос или сухофрукты, которые почему-то не пользовались любовью сибирского населения.(50) Для того, чтобы оправдать расходы, нэпманы были вынуждены продавать товары по более высоким ценам, чем записано в договоре, и торговая политика государства опять нарушалась.

Кооперативные союзы так же были не без греха. Несмотря на то, что кооперация в Сибири в 20-е годы развивалась весьма успешно, задание обслуживать почти всю розничную торговлю оказалось для нее непосильной ношей. Кооперативы по разнарядке получали от госторгов определенное количество товаров и не могли его быстро реализовать. Тогда продукция в обход государственных постановлений продавалась частникам, и те ее реализовывали, но, разумеется, по более высоким ценам.

Больше всех торговую политику государства нарушали, конечно же, нэпманы. Несмотря на борьбу с частным оптом, крупные оптовые торговые фирмы продолжали существовать под маской обществ взаимного кредита. Как уже говорилось выше, ОВК гораздо больше занимались торгово-посреднической деятельность, нежели кредитными операциями. Как правило, они закупали у государственных организаций крупные партии товара, а затем перепродавали его частным розничникам. ОВК стали дополнительным звеном в торговой цепи, но звеном отнюдь не лишним. Общества считались надежными партнерами, они пользовались авторитетом у госорганов, и те охотно вели с ними дела. В свою очередь ОВК отлично знали своих клиентов – мелких розничных торговцев, знали, кому можно доверять, а кому нет. Таким образом, Общества Взаимного Кредита способствовали развитию здоровых коммерческих отношений. Однако они являлись дополнительной инстанцией на пути товара от производителя к потребителю, а это очень не нравилось властям.

Несмотря на угрозу уголовной ответственности, нэпманы все же нарушали свои обязательства относительно цен. Регламентация цен убивала свободную коммерцию, делало ее просто не выгодной, поэтому частники и не подчинялись данному постановлению власти. Кстати, сделать это было не так уж трудно. В каждом округе проверкой цен занимался, как правило, один человек Предприниматели прекрасно его знали. Естественно, как только проверяющий заходил в магазин, цены в нем сразу резко снижались.

Проведение комплекса мер, направленных на "приручение" частника, дало, в общем-то, положительные результаты. В конце 1926 года Наркомат внутренней торговли признавал, что в деле государственного регулирования частной торговли достигнуты определенные успехи. Частника удалось поставить на службу государству.(51)

В свою очередь нэпманы тоже смирились с государственной торговой политикой. Конечно, эта политика практически ликвидировала частную оптовую торговлю и положила предел развитию частной розничной сети, но она не была направлена на уничтожение частного сектора экономики вообще. Нэпманы, ухитрявшиеся выживать и в более крутые времена, сумели приспособиться к новой обстановке.(52) Правда, частные предприниматели постоянно жаловались на недостаточное снабжение кредитами и товарами. Они обвиняли государственные органы в том, что те, имея свободные денежные и товарные ресурсы, сами их не используют и частникам не отдают. Отчасти эти обвинения были справедливыми, отчасти нет. Дело в том, что банки порой сами остро нуждались в деньгах, а госторги недополучали положенные им по плану товары. Снабжение Сибири было отвратительным (см. таблицу). От этого страдали не только частные, но также государственные и кооперативные торговые организации.

Завоз промышленных товаров в Сибирь в 1927 году (в тыс. вагонов)(53)

Наименование товараТребовалось по плануЗавезеноПроц недоснабжения
Хлоп. – бум. ткани2,42,0514,6
Шерстяные ткани17,010,040,3
Металлы25,016,6333,5
Кожаные изделия25,017,3830,5
Стекло1,51,0822,5

В 1927 году начался последний этап в недолгой истории частной торговли. Политика опять изменилась в сторону полной ликвидации частного предпринимательства. То, что не получилось в 1924 году, было осуществлено на протяжении трех последних лет НЭПа, в 1927-1930 годах. Ликвидация частной торговли проходила последовательно от более крупных предприятий к более мелким. Сначала закрылись магазины, потом исчезли базарные палатки, последними канули в небытие лоточники и торговцы в разнос. В деревне ликвидация частных предприятий шла быстрее, чем в городе. В крупных городских центрах Сибири осколки некогда мощной частной торговой сети сохранились и после 1930 года, хотя серьезной роли в снабжении населения товарами уже не играли.

К 1927 году сеть государственных и кооперативных магазинов была уже достаточно развита. Тем не менее, лишь 31% ликвидировавшихся частных розничных предприятий замещался вновь открывающимися предприятиями госторговли и кооперации.(54) В городах это не создавало особых трудностей для потребителя, но в сельской местности дело обстояло иначе. Там опять, как и в 1924 году, появились "торговые пустыни". Это не смущало государственные органы. Политика ликвидации частной торговли на этот раз была доведена до конца.

Велик был удельный вес частного капитала в сфере услуг. Нэпманам принадлежали многие рестораны, столовые, буфеты, чайные, пивные, парикмахерские, фотографии и гостиницы. В основном это были крупные предприятия, как правило, 4-го или 5-го разряда. Наемных служащих на таких предприятиях также было больше. Частные гостиницы, рестораны и закусочные продолжали работать даже тогда, когда все другие крупные частные предприятия уже были ликвидированы. Власти долгое время не трогали частную сферу услуг, потому что заменить ее было не чем. Аналогичных государственных и кооперативных предприятий почти не существовало. А те немногие, которые функционировали, только раздражали население своей работой. Тем не менее, к началу 30-х годов нэпманы были вытеснены и из этой отрасли экономики. Исчезновение частных предприятий нанесло сокрушительный удар по сфере услуг в Сибири. Причем дефицит предприятий такого рода ощущался вплоть до начала 90-х годов.


Подводя итог всему вышесказанному, можно констатировать, что частная торговля занимала важное место в структуре сибирской экономике. На развитие частной торговли оказывали влияние две группы факторов: объективные и субъективные. Причем последние, к которым относилась политика властей, всячески тормозили развитие частной торговли, способствовали ее деградации и ликвидации. Совместное действие объективных и субъективных факторов породило особые формы и характер частной торговли. Это, в свою очередь, накладывало отпечаток на субъектов предпринимательской деятельности – нэпманов.



41 "Экономическая жизнь" 23.4.1924
42 ГАНО. Ф. 1073, Оп. 1а, Д. 46, Л. 59 об.
43 ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л.23
44 Цит. по Е. Демчик Частное предпринимательство в городах Сибири в период Нэпа. Рукопись
45 Там же
46 ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л.21 об.
47 ГАНО. Ф. 1073, Оп. 1а, Д. 6, Л.25
48 ГАНО. Ф. 1073, Оп. 1а, Д. 23, Л.91
49 ГАНО. Ф. 1073, Оп. 1а, Д. 6, Л. 4 (дополнительный)
50 ГАНО. Ф. 1073, Оп. 1а, Д. 46, Л.56 об.
51 ГАНО. Ф. 1073, Оп. 1а, Д. 6, Л. 1 (дополнительный)
52 См. ГАНО. Ф. 253, Оп. 1, Д. 69, Л. 108-109
53 Жизнь Сибири. 1927. № 9-10, С. 100
54 Жизнь Сибири. 1928. № 11, С. 120

Поделитесь ссылкой с друзьями:
Сервис комментариев работает на платформе Disqus

 
Вернуться к началу страницы  

Искать в журнале Искать в интернете
© «Сибирская Заимка», 1998–2012