Сибирская Заимка
Три жизни
Ивана Якушева…
Шаманство эвенков глазами русских наблюдателей…
   zaimka.ru / Архив 1998-2011 гг. / Сибирь советская / …Архив 1998-1999 гг.  

Спецпроекты:
Konkurs.Zaimka.Ru
Сообщество комьюнитиzaimka

Подписка на новости:
Сервис Subscribe.ru
[описание рассылки]

На изломах социальной структуры: маргиналы в послереволюционном российском обществе (1917 - конец 1930-х гг.)
Глава 2. Тылоополченцы как часть маргинальных групп 1930-х годов.

Красильников C. А.

ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ

 Поделитесь с друзьями:
Выберите главу:
Глава 2. Тылоополченцы как часть маргинальных групп 1930-х годов.
Постановка вопроса. Определение понятия. Этапы оформления и эволюции данной категории. Численность, состав, положение тылоополченцев.

Тылоополченцы являлись одной из самых специфических и малоизученных категорий, возникших в недрах сталинского общества. Группа появилась в 1930 г. и прекратила свое существование в 1937 г. в связи с принятием сталинской Конституции. Однако кратковременность ее существования не была основной причиной невнимания к ней со стороны исследователей. Главная причина забвения состояла в том, что тылоополченцы формировались из среды "лишенцев" призывного возраста, а интерес к "лишенцам" вообще отсутствовал вплоть до последних лет. В силу особенностей своего положения тылоополченцы могли, однако, вызвать более пристальный интерес у исследователей системы принудительного труда в сталинском обществе, но историков привлекали более известные и "классические" категории – заключенные, затем спецпереселенцы и т.д. Вместе с тем очевидно, что без изучения всей гаммы маргинальных слоев и групп невозможно представить механизм политики искусственного конструирования социальной структуры сталинским режимом, и обращение к истории тылоополченцев позволяет прояснить процессы переплетения различных целей и задач режима в отношении общества. В данном случае была реализована модель искусственного создания особой группы в экономических целях – для использования ее на принудительных государственных работах в весьма специфической, милитаризированной форме организации этого труда.

Впервые тылоополченцы как специальная категория появилась в годы гражданской войны на почве широкого распространения различных трудовых мобилизаций в условиях военного времени. В части тылового ополчения зачислялись так называемые нетрудовые элементы. Одновременно они лишались избирательных прав, становились" лишенцами" и в силу этого обстоятельства подвергались различного рода ограничениям и дискриминациям. Так, после окончания гражданской войны и отмены трудовых повинностей и мобилизаций встал вопрос о том, как и в какой форме "лишенцы" должны были исполнять те или иные конституционные обязанности, в том числе важнейшую из них – несение военной службы. Служба в регулярных частях Красной Армии давала красноармейцам и членам их семей ряд льгот во время службы и после нее, поэтому, в течение короткого периода (1923 – 1924 годы) "нетрудовые элементы" зачислялись в особые невоенизированные "команды обслуживания". В 1925 г. в ходе осуществления военной реформы и общего сокращения армии существование подобных команд было признано нецелесообразным. Согласно принятому Закону об обязательной военной службе "лишенцы" с момента призыва их сверстников на военную службу подлежали обязательному зачислению в тыловое ополчение. Поскольку же в мирное время создание частей тылового ополчения не предусматривалось, то лица, зачисленные в тыловое ополчение, облагались особым "военным налогом". Этот налог взимался финансовыми органами в размере от половины до основного оклада подоходного налога и поступал в фонд социального обеспечения для оказания помощи инвалидам гражданской войны. Сами зачисленные в тыловое ополчение лица состояли на особом военном учете. Взамен обычных учетно-воинских билетов им выдавались "белые билеты" (использовались бланки белого цвета). Так продолжалось до конца 1920-х гг.

Именно в тот период тесно сплелись друг с другом социально-политические и экономические факторы, способствовавшие резкому расширению сферы принудительного труда. Со второй половины 1929 г. началось быстрое формирование сети исправительно-трудовых лагерей ОГПУ и исправительно-трудовых колоний НКВД республик. С начала 1930 г. в процессе принудительной коллективизации стали создаваться спецпоселения для выселенных крестьян, которых сначала называли "кулаки 2-й категории", а затем "спецпереселенцы". Однако для форсированной индустриализации требовалось изыскать и другие способы мобилизации трудовых ресурсов, не связанные с лишением свободы и отвлечением значительных средств на создание специальной лагерно-комендатурной инфраструктуры.

Один из способов был уже известен. Следовало только организовать призыв находившихся на особом учете тылоополченцев, а также "религиозников" ("граждан, освобожденных от военной службы по религиозным убеждениям"). Сибирь оказалась полем для экспериментального призыва указанных категорий. 12 марта 1930 г. нарком внутренних дел РСФСР В. Толмачев подписал приказ НКВД N 180, согласно которому граждане, призывавшиеся в 1925-1929 гг., но освобожденные от военной службы по религиозным убеждениям привлекались ""для работы на лесных разработках государственного треста "Лесохим" в пределах Сибирского производственного района с 20 апреля по 20 октября 1930 г."". Одновременно с мобилизацией "религиозников" с весны 1930 г. началась работа по подготовке первого призыва в мирное время в части тылового ополчения. Для этого, даже еще не имея нормативной основы, региональные органы власти приступили к призыву тылоополченцев 1907 и 1908 годов рождения. В частности, Западносибирский крайисполком объявил через печать, что все призванные из региона тылоополченцы "будут направлены в Кузбасс на работы в специальные рабочие команды сроком от одного до двух лет и будут увольняться примерно в те же сроки, когда в Красной Армии будут уволены их сверстники". Организация призыва в тыловое ополчение возлагалась на местные административные отделы, т.е. не на военные органы, а на НКВД.

Однако именно осенью 1930 г. в ходе "глухой" междуведомственной борьбы между ОГПУ и НКВД РСФСР, последний, а равно и НКВД других республик были расформированы, а их функции оказались рассредоточенными между различными наркоматами. Тылоополченцы, оказавшиеся было в распоряжении Комендантских отделов НКВД, в конце 1930 г. по решению директивных органов передавались в ведение наркомата труда (НКТ) СССР. Одновременно предусматривалось, что НКТ будет осуществлять преимущественно "диспетчерские" функции по дальнейшему распределению тылоополченцев между наркоматами и ведомствами экономического профиля. Таковыми являлись ВСНХ СССР, наркомат путей сообщения (НКПС) и Цудортранс. Для упорядочения сложившейся практики 7 декабря 1931 г. было принято постановление ЦИК и СНК СССР "Об использовании труда граждан, состоящих в тыловом ополчении". В нем указывалось, что части тылового ополчения выполняют работы оборонно-стратегического назначения по линии ВСНХ СССР, НКПС и Цудортранса. Срок пребывания в этих частях – до трех лет. По истечении его тылоополченцы, "проявившие добросовестное отношение к работе", восстанавливались в избирательных правах. Отмечалось, что "трудовой режим и политико-воспитательная работа в частях тылового ополчения должны преследовать цель превращения нетрудовых элементов в полезных во всех отношениях граждан Союза ССР". НКТ организовывал призыв и последующее распределение тылоополченцев по нарядам в указанные наркоматы и ведомства. В дальнейшем НКТ надлежало надзирать над использованием тылоополченцев в народном хозяйстве, следить за оплатой их труда и т. д. В свою очередь, в составе ВСНХ, НКПС и Цудортранса создавались специальные управления по формированию, размещению, снабжению частей тылового ополчения. Они же вступали в соглашение с наркоматом по военно-морским делам по укомплектования командного состава частей тылоополченцев. Изначально устанавливался откровенно дискриминационный порядок выплат тылоополченцам за выполненную работу – лишь 10% от заработанных сумм им выдавались на руки, остальные деньги расходовались на содержание частей ополченцев, на начальствующий состав и т.д.

В 1932 г. вполне закономерно возник вопрос о том, как быть с молодежью из числа спецпереселенцев. Будучи "лишенцами" как высланные, они по формальным признакам, подпадали под призыв в части тылоополченцев. Вопрос о таком призыве НКТ СССР начал ставить перед СНК СССР уже весной – летом 1932 г. Однако здесь Наркомтруд столкнулся с противодействием со стороны ОГПУ, в ведении которого с весны 1931 г. находись спецпереселенцы. Руководство ОГПУ доказало, что спецпереселенческая молодежь уже используется на работах в важнейших отраслях экономики на договорных началах между ОГПУ и хозяйственными организациями и это "целиком соответствует порядку, установленному для использования тылоополченцев". 3 сентября 1932 г. СНК СССР отклонил ходатайство заинтересованной стороны (НКПС) о передаче тылоополченцев из спецпоселков в ведение наркомата труда. Призыв в части тылового ополчения продолжал осуществляться в "усеченном" виде, не затрагивая самой многочисленной группы "лишенцев" призывного возраста из числа спецпереселенцев. Однако и в этом случае комплектование частей тылоополченцев силами сугубо гражданского ведомства, каковым являлся наркомат труда, было связано с весьма значительными трудностями. Органы НКТ неоднократно заявляли, что не в состоянии имеющимися у них средствами организовать самостоятельные сборные пункты, и добивались привлечения к этой работе военкоматов. Кроме того, НКТ не обладал достаточным весом для того, чтобы эффективно руководить процессом использования труда тылоополченцев, попадавших в распоряжение куда более мощных, чем НКТ, наркоматов. Поэтому не случайно, что после упразднения в 1933 г. наркомата труда ведомственная принадлежность частей тылового ополчения была предрешена – они перешли в ведение наркомата по военным и морским делам (НКВМ).

27 сентября 1933 г. в принятом постановлении ЦИК и СНК СССР "О тыловом ополчении" указывалось, что "части тылового ополчения подчинены во всех отношениях Народному Комиссариату по военным и морским делам. Эти части используются для работ оборонно-стратегического значения, выполняемых как наркоматом по военным и морским делам, так и другими ведомствами. В распоряжение других ведомств части т/о предоставляются для выполнения работ на основе договоров, ежегодно заключаемых наркоматом с соответствующими ведомствами". Отмечалось, что тылоополченцы проходят службу на срок не более трех, порядок прохождения ими службы регулируется особыми уставами применительно к соответствующим уставам РККА, "начальствующий состав частей тылового ополчения комплектуется из начальствующего состава РККА и считается состоящим в кадрах РККА". Наконец, отмечалось, что "части тылового ополчения содержатся на началах самоокупаемости за счет средств, получаемых от ведомств (в том числе и самого наркомата по военным и морским делам)". В процессе принятия военным ведомством частей тылоополченцев от гражданских наркоматов, согласно приказу Реввоенсовета СССР от 11 октября 1933 г., в составе Главного Управления РККА создавалось Управление по тыловому ополчению (УТО).

После принятия в декабре 1936 г. новой конституции СССР, в которой снималось такое ограничение, как лишение избирательных прав, судьба частей тылового ополчения, которое формировалось из числа "лишенцев" и "религиозников", претерпела определенные изменения. По приказу наркома обороны от 20 февраля 1937 г. эти части были переформированы в строительные части РККА. Таким образом, части тылоополченцев просуществовали с 1930 по 1937 г., комплектуясь за счет лиц, закрепленных за особой разновидностью принудительного труда в его специфической, милитаризированной форме.

Данные о динамике численности и изменениях в дислокации и ведомственном использовании частей тылоополченцев до 1933 г., то есть времени реального перехода их в военное ведомство, носят разрозненный характер. Однако определенное представление о параметрах этой категории можно получить из региональных и ведомственных материалов. Так, на основе постановления Западносибирского крайисполкома от 11 ноября 1930 г. призыву подлежали состоявшие на учете в военкоматах и милиции до 10 тыс. тылоополченцев 1903 – 1908 годов рождения. Фактически же удалось мобилизовать 3751 чел., или 37 % от учетной численности данной категории. Местные органы объясняли это тем, что многие отсутствовавшие из числа спецпереселенческой молодежи были высланы на Север. Исходя из удельного веса населения региона в общесоюзной численности можно предположить, что первый призыв в тылоополчение дал до 40 тыс. чел. В 1931 и 1932 гг. в части тылоополченцев призывались лица 1909 – 1910 годов рождения. По состоянию на 1 февраля 1933 г. в управлениях частями тылоополченцев трех наркоматов и ведомств (НКТП, НКПС и ЦДТ) значилось около 42 тыс. чел. В системе Цудортранса – 18,8 тыс., Наркомата путей сообщения – 16.0 тыс., Наркомтяжпрома – 7,5 тыс. Из этого числа на территории Западной и Восточной Сибири в частях тылоополченцев находилось до 6 тыс. чел., или около 15 % от общей численности этой группы. В январе 1934 г. при переформировании Наркоматом обороны частей тылоополченцев, принятых от гражданских наркоматов, в них числилось 47,3 тыс. чел. В последующие годы динамика численности была следующей (на 1января каждого года): 1935г. – 42,2 тыс.,1936г. – 43,0 тыс., 1937г. – 24,5 тыс. чел. Столь резкое снижение численности тылоополченцев после 1936 г. объяснялось главным образом "вычерпанностью" "лишенцев" и "религиозников" призывного возраста предыдущими призывами, поскольку общая численность категории "лишенцев" в стране к середине 1930-х гг. существенно сокращалась. Так, если в 1934 г. в части тылоополченцев было призвано 18,5 тыс. чел., а в 1935 г. – 15,4 тыс., то призыв 1936 г. должен был дать до 6 тыс. чел., а в действительности он оказался существенно меньшим.

Таблица 3.
Численность частей тылового ополчения, используемых различными ведомствами в 1930-е гг.

Наркомат1.5.19331.1.19341.1.1936
Наркомат обороны----1 900*/4,219650/45,6
Наркомат путей сообщения15000/35,220445/43,18457/19,6
Наркомат тяжелой промышленности.7800/18,310779/22,88020/18,6
Цудортранс19800/46,514097/29,93208/7,4
Прочие наркоматы--------3 742/8,8
Итого42600/10047311/10043077/100
* В числителе – чел, в знаменателе – %.

Переход частей тылоополчения в Наркомат обороны повлек за собой существенные изменения в ведомственной приписке и использовании труда тылоополченцев. Так, в начале 1934 г. непосредственно в системе НКО их трудилось около 5 % , а для нужд НКПС было задействовано до 45 % тылоополченцев, то уже к началу 1936 г. ситуация радикально изменилась: основным "держателем" тылоополченцев стал НКО (45,6 %), затем по убывающей располагались другие наркоматы – путей сообщения (19,6 %), тяжелой промышленности (18,6 %), Цудортранс (7,4 %), Наркомат лесной промышленности (6,7 %) и Управление воздушного гражданского флота (2,1 %). Наиболее крупная группа трудоополченцев (64%) находилась на территории Особой Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДВА). На территории Сибирского и Забайкальского военных округов на начало 1936 их значилось 23 % от общей численности трудоополченцев. Подобное распределение частей трудоополченцев свидетельствовало о военно-стратегических приоритетах сталинского руководства, ускоренными темпами наращивавшего оборонную инфраструктуру в восточных районах страны.

Использование труда трудоополченцев в экономике Сибири с самого начала имело преимущественно "сырьевую" ориентацию. Здесь части были задействованы преимущественно на работах в угольной промышленности, на шахтах Кузбасса и Черемхово. Это в первую очередь касалось формирований, переданных ВСНХ, затем Наркомтяжпрому. Части, переданные НКПС, на территории Сибири были заняты на строительстве Забайкальской железной дороги (земляные и скальные работы, строительство плотин и т.д.). Переданные Цудортрансу формирования выполняли дорожно-строительные работы в Восточной Сибири, дислоцируясь в Киренске и Илимске.

Таблица 3.
Доля различных категорий общества в составе тылоополченцев (по отдельным частям)%.

КатегорияПрокопьевский полк (1932 г.)Анжерский полк (1932 г.)Уральские части (1935 г.)
"Кулаки" и их дети93,086,589,6
Торговцы, кустари и их дети4,09,02,7
"Религиозники"2,53,53,7
Лишенные прав по суду, адм.ссыльные0,51,03,0

Социальный облик тылоополченцев являлся производным от состава "лишенцев" того времени. Контингент пополнялся преимущественно из четырех основных источников: 1) "кулаки", их дети и иждивенцы, 2) торговцы, кустари: их дети и иждивенцы, 3) "религиозники", 4) лишенные избирательных прав по суду и административно – ссыльные. Со времени введения в 1932 г. паспортной системы и последовавшей за этим "чистки" городов и пограничных территорий к ним прибавились так называемые деклассированные элементы, из числа которых в последствии даже было сформировано несколько особых подразделений. Так, набранный из московского деклассированного элемента полк в составе 650 чел. осенью 1932 г. был отправлен в Восточную Сибирь на дорожно-строительные работы. Весной 1933 г. в частях тылоополченцев, приданных Цудортрансу, около 15 % составляли люмпенские элементы. Стремление карательных органов к тому, чтобы "сбросить" в части тылоополченцев рецидивистов, беспризорников, отбывавших принудительные работы и тем самым частично "разгрузить" места заключения, встретило сопротивление со стороны Управления частей тылоополченцев, и в дальнейшем практика пополнения тылоополченцев за счет "спецконтингента" распространения не получила. В том же 1933 году, опасаясь распространения влияния "религиозников" на массу тылоополченцев, было рекомендовано при формировании частей сводить их по возможности в отдельные единицы, как правило, во взвода.

Что касается этнических характеристик, то по данным о составе отдельных частей (Прокопьевский полк (1932 г.), части тылоополченцев Уральского округа (1935 г.)) Они выглядят так: доля русских составляла 85 – 90 %, украинцев – 5 – 7 %. Удельный вес других групп был незначительным. Это не дает оснований считать, что служба в частях тылоополченцев носила характер каких-либо этнических дискриминаций или ограничений.

Рассмотрим более подробно вопрос об организации и использовании формирований тылоополченцев на народнохозяйственных и оборонных объектах Сибири. Это позволит раскрыть некоторые характеристики милитаризированного принудительного труда. Самым масштабным и долговременным было участие частей тылоополченцев в работе угольной промышленности Кузбасса. Так, все тылоополченцы, призванные на территории Западной Сибири в конце 1930 г., – 3.7 тыс. – были направлены в распоряжение Востугля и размещены в Кузбассе. Разделенные на четыре отряда, они дислоцировались в основных угледобывающих районах, при этом треть тылоополченцев занималась лесозаготовками для нового шахтного строительства, а основная масса работала непосредственно в рудоуправлениях. Примечателен тот факт, что уже в первые месяцы использования труда этой категории людей потребовало применения чисто режимных мер, связанных с выделением тылоополченцев из общей массы вольнонаемных рабочих, начиная от поселения в отдельные бараки и заканчивая концентрацией ополченцев на специальных участках. К подобному решению руководство Востугля подталкивалось рядом факторов. С одной стороны, оно опасалось "отрицательного воздействия на массы рабочих классово чуждого элемента", с другой стороны, в условиях совместной работы вольнонаемные рабочие не гнушались припиской себе части выполненных тылоополченцами объемов добычи угля.

С 1932 г. состав используемой рабочей силы в рудоуправлениях Кузбасса стал еще более разнообразным. На ряде шахт и участков контингент лиц принудительного труда стал преобладающим. Так, в конце 1932 г. среди работавших в Прокопьевском рудоуправлении насчитывалось до 4 тыс. трудоспособных спецпереселенцев, 1,6 тыс. заключенных и около 1 тыс. тылоополченцев. В 1933 г. над выполнением производственных заданий по добыче угля в Кузбассе работала 1-я бригада тылоополченцев из 2,2 тыс. чел., сведенных в 3 полка: 1-й полк дислоцировался в Анжерке (шахта 1/6), 2-й – в Ленинск-Кузнецке (шахта им. Ленина) и 3-й – в Прокопьевске (шахта "Поварниха"). Отдельный полк дислоцировался в Черемхово. В 1934 – 1935 гг. в области угледобычи работало несколько батальонов, число тылоополченцев в них сократилось до 1 тыс. В 1936 г. уже все формирования тылоополченцев СибВО выполняли задания Наркомата обороны, а "угольные" подразделения были расформированы или переподчинены НКО.

Сводные данные о трудовом вкладе частей тылового ополчения в угледобычу Кузбасса в источниках отсутствуют. Однако сохранились цифры, позволяющие до известной степени восполнить этот пробел. Так, три кузбасских полка весной 1932 г. выдавали ежемесячно около 50 тыс. т. угля. При этом половина добычи приходилась на Прокопьевский полк, работавший на шахте "Поварниха". Полк, работавший на Анжерской шахте 1/6 обеспечивал основной объем угледобычи на ней, а шахта давала в первой половине 1932 г. до трети добычи угля по всему Анжеро-Судженскому рудоуправлению. В конце 1933 г. части тылоополченцев в Кузбассе насчитывали почти 3 тыс. чел. По 4-м рудоуправлениям Кузбассугля их доля в угледобыче на декабрь 1933 г превышала 100 тыс. т. Оценивая работу частей тылоополченцев, тогдашний командующий войсками СибВО Гайлит отмечал: "При таком количестве добываемого угля отряды тылоополченцев бесспорно выполнением своих производственных планов решающе влияют на выполнение промфинпланов не только рудоуправлений, но и треста Кузбассуголь в целом" 1934-й год принес наибольшие результаты с точки зрения вклада частей тылоополченцев в угледобычу страны (формирования работали помимо Кузбасса в других бассейнах Восточной Сибири, Дальнего Востока). Оценивая итоги первого года существования частей тылоополченцев в составе НКО, К. Ворошилов в своем приказе от 9 мая 1935 г. отмечал, что в прошедшем году они дали государству 3 млн. т. угля, на долю кузбасских частей приходилось не менее половины объема угледобычи. Однако уже в 1935 г. ситуация стала изменяться в силу того, что НКО начал перегруппировку частей тылоополченцев. Стали сокращаться "угольные" части, а контингент переводился в распоряжение Управления военно-строительных работ (УВСР), выполнявшего непосредственные наряды НКО. Весной 1936 г. дислоцировавшийся в Прокопьевске 50-й батальон, самый многочисленный и дееспособный из занятых на угледобыче, был переброшен на Дальний Восток для использования на строительных работах Дальсельмашстроя.

За всеми приведенными выше данными, показывающие значительность трудового вклада частей тылоополченцев в развитие угледобычи в Кузбассе в первой половине 1930-х гг., скрывается та высокая цена, которая сопровождала их подневольный милитаризированный труд. Так, уже с первых месяцев работы в угольной промышленности условия быта, снабжения, труда тылоополченцев были отмечены специфической дискриминационной печатью отношения со стороны руководства хозяйственных органов и самого командного состава частей. Обследование, проведенное весной 1931 г., показало, что в Прокопьевске и Анжерке формирования располагаются в тяжелых условиях, в сырых и построенных на скорую руку бараках. О питании прокопьевских тылоополченцев говорилось: "В то время как вольнонаемные рабочие имеют мясной суп, на второе котлеты и на третье сладкое, тылоополченцы получают [суп из] капусты, на второе картофель с рыбой. "Проверка выявила также наличие поляризации в трудовых и политических ориентациях трудоополченцев. Одни считали себя на положении почти "красноармейском" и верили, что трудом быстро добьются восстановления в правах. Другие же, столкнувшись с фактами непрерывной дискриминации со стороны собственных командиров и хозяйственников, либо стремились дезертировать, либо проявляли открытое недовольство своим положением. В течение первого квартала 1931 г. из кузбасских формирований бежало 5 % тылоополченцев. В последующие годы дезертирство из частей этой категории было в целом сведено к 1 % от общей численности трудоополченцев, но и при этом оно значительно превосходило масштабы бегства из кадровых частей РККА. Летом 1934 г. военная прокуратура СибВО расследовала факты "огромнейшего дезертирства" (около 10% за полгода) из 35-го батальона, дислоцировавшегося в Анжерке, а также случаи группового отказа от работы. Прокуратура выявила ряд "преступных условий", создавших такую ситуацию: " Тылоополченцы систематически избивались вахтерами во главе с командиром роты Варцевым... работают в шахтах сверх положенного времени ... Бывают случаи, когда люди не вылазят из шахт по 14 часов без пищи. Части тылового ополчения с апреля месяца не пользовались выходными днями, по выходным дням работая в подсобном хозяйстве батальона, находящимся на расстоянии 18 километров, куда людей гоняют пешком...". И хотя Варцев был арестован и предан суду военного трибунала, описанная обстановка была обыденной в частях трудоополченцев. Практически ежеквартально происходили катастрофы и трагедии, уносившие десятки жизней и калечившие работавших на производстве. По данным о травматизме в течение 1935 г. в 23 частях трудоополченцев произошло 3 344 несчастных случая, из них 31 – со смертельным исходом и 52 – с тяжелыми увечьями. 26 сентября 1932 г. в Прокопьевске на шахте "Поварниха" при завале погибли три и четыре ополченца получили ранения. Еще более значительная авария произошла 10 октября 1932 г. на Анжерской шахте 1/6. От вспыхнувшего под землей пожара пострадало 50 чел., из них 47 трудоополченцев. Восемнадцать ополченцев и один десятник погибли. На месте аварии работала краевая комиссия под руководством заведующего Крайтруда Гутлина. В срочном политдонесении начальнику УТО НКТП командир 1-й отдельной бригады Денисов указывал, что сначала местное рудоуправление недооценило случившееся ("дескать погибли тылоополченцы, а не вольнонаемные"), вызвав у тылоополченцев глухое недовольство подобным к ним отношением. Однако затем, по указанию крайкома партии, "могущая возникнуть паника в полку была предотвращена, погибшие тылоополченцы были извлечены из шахты и преданы погребению силами полка и рудоуправления... Семьям пострадавших тылоополченцев была оказана материальная помощь в виде единовременного пособия из средств рудоуправления". Денисов фактически признавал факт постоянной дискриминации по отношению к трудоополченцам в экстремальных случаях и в повседневной практике. Летом 1935 г. на той же шахте в результате обвала кровли погибли 2 ополченца. Проанализировав положение в "угольных" частях, инспекция трудоополчения СибВо в своем донесении в УТО РККА от 15 июля 1935 г. выявила типичные причины и проявления "ненормальностей" в отношении к ополченцам "а) неразвернутая должным образом работа командования, б) недопустимые отношения к тылоополченцам, оставшимся после увольнения из части на производстве со стороны работников шахтоуправлений, считающих их по-прежнему лишенцами, кулаками, сибулоновцами, в) несоздание им надлежащих бытовых условий работодателями и отсутствие человеческого к ним отношения, особенно в Анжеро-Судженском рудоуправлении, г) неполная загрузка рабочего времени тылоополченцев, недостаточно четкая организация труда и расстановка рабсилы, д) низкая воинская и трудовая дисциплина отдельных командиров и трудоополченцев... ж) использование трудоополченцев не по прямому назначению, несоздание надлежащих технических условий для работы..."

Отношение к трудоополченцам, в приведенном выше официальном рапорте, мало чем отличалась от той, которую фиксировали в своих отчетах органы РКИ, занятые обследованием условий труда спецпереселенцев (трудпоселенцев), используемых в угольной промышленности Кузбасса. Приведем лишь некоторые выдержки из датированного серединой сентября 1933 г. документа: "Выполнение поставленных перед Кузбассуглем и Сиблагом задач в связи с использованием на угледобыче трудпоселенцев характеризуется грубыми нарушениями и извращениями... На ряде участков вследствие полного незнакомства работников с основными законоположениями по использованию трудпоселенцев и сознательного произвола этот контингент рабсилы находится в исключительно тяжелом положении... Организация приема выполняемой трудпоселенцами работы поставлена неудовлетворительно, что допускает возможность грубых ошибок и обсчетов... Трудпоселенцы, как правило, используются на худших участках работ и снабжаются спецодеждой в последнюю очередь. Вследствие этого и чрезвычайно тяжелых жилищно-бытовых условий среди трудпоселенцев значительно распространены простудные заболевания... Трудпоселенцы редко и даже вовсе не имеют выходных дней вследствие систематического использования их администрацией шахт для ликвидации производственных прорывов и комендатурами Сиблага на хозяйственных работах...". Далее в документе содержался перечень "фактов явно предубежденного отношения, издевательства и избиения трудпоселенцев". Из приведенных источников видно, что в глазах власти предержащих последние практически не делали различий в своем отношении к тылоополченцам и трудпоселенцам. Те и другие воспринимались как "спецконтингент", применительно к которому дискриминационные и ограничительные действия воспринимались как обыденность. Действительно, в положении тех и других было многое, что их сближало. Те и другие считались "нетрудовыми элементами" и лишенными избирательных прав, обе группы подлежали в принудительном порядке "трудовому перевоспитанию". Положение обеих групп регламентировалось особыми инструкциями. Неслучайным было и то, что до расформирования НКВД РСФСР обе группы находились в ведомственном подчинении комендантских отделов НКВД, хотя в 1931 г. трудоополченцы и перешли в ведение Наркомтруда, но самые важные документы и отчеты их частей имели одним из своих адресатов ОГПУ. Сходство прослеживается и в механизме восстановления тылоополченцев и трудпоселенцев в избирательных правах: те и другие могли быть восстановлены в правах при условии добросовестной работы на протяжении определенного срока, затем они восстанавливались в правах советскими органами по представлениям – одни своего командования, другие – комендантов. Вместе с тем между ними имелось одно, но весьма существенное различие. Спец(труд)переселенцы фактически находились в бессрочной ссылке на поселение в соединении с принудительными работами. Восстановление в правах, происходившее по истечении пяти лет труда на производстве, не влекло за собой разрешения выезда из спецпоселений. Исключение делалось только для трудпоселенческой молодежи с 18-летнего возраста в случае выезда на учебу или работу. Что же касается трудоополченцев, то они, согласно нормативным документам, призывались в специализированные части на фиксированный срок (не более трех лет), кроме того, восстановление их в избирательных правах в случае "добросовестного отношения к труду" могло быть произведено до истечения срока службы (нарком К. Ворошилов в приказе от 11 октября 1933 г. дал полномочия командирам и комиссарам частей трудоополченцев возбуждать через Реввоенсовет ходатайства перед ЦИК СССР "о предоставлении избирательных прав тем тылоополченцам, которые в течение двухлетнего пребывания в частях тылоополчения проявили себя дисциплинированными, честными и образцовыми работниками, сознательно относящимися к труду"). Однако внутри самого командного состава этих частей сохранялась установка на особую бдительность в отношении трудоополченцев, о чем свидетельствует следующий факт. Получив первый номер многотиражной газеты "За рост", выпущенной Урало-Кузбасской инспекцией частей тылового ополчения, начальник политотдела УТО РККА Корявов обратил внимание на заметку "Наказ восстановленных", начинавшуюся словами: "Товарищи тылоополченцы, командиры и политработники". Их Корявов прокомментировал следующим образом: "Редактор газеты т. Черепанов, как это видно из заметки, совершенно не делает никакого различия и грани между начальствующим составом и тылоополченцами (лишенными избирательных прав)... Тылоополченец, согласно существующего положения, должен называться гражданин Тылоополченец, и не случайно принята эта формулировка, а она вытекает целиком из того положения, что тылоополченцы не полноправные граждане, а являются людьми, по своему положению классово нам чуждыми". В одном из писем, направленных политинспекторам и военкомам частей тылоополченцев 17 января 1935 г., тот же Корявов писал об этом в еще более резких выражениях: "Начальствующий состав, подчас даже коммунисты забывают о том, что они имеют дело не с красноармейцами, а с тылоополченцами, с этим отрепьем человеческого общества, остатками разгромленного, но еще окончательно не добитого кулачества..."

Сами тылоополченцы остро чувствовали свое подневольное и бесправное положение и отвечали пассивными акциями протеста в форме бегства, иногда подачи жалоб на имя наркома обороны. Один из тылоополченцев, работавший на строительстве шоссейной дороге в Таджикистане описывал службу так: "Когда нас зачисляли, то говорили, что нам будет дано широкие право для ходатайства (о возможности досрочного восстановления в избирательных правах – С.К.), но на деле это обман... Культмассовая работа почти не проводится, стенгазеты нет, добровольных кружков нет, все внимание обратили на производство, работаем восемь часов на такой тяжелой работе... Медпомощь отсутствует, человек полумертвый должен работать, т.к. лекпом освобождения не дает, он находится под влиянием комроты, а комроты заинтересован побольше выставить рабсилы и по этому случаю приходится нашему тылоополченцу очень плохо. Вот главные недостатки. Мы просим Вас, т. Ворошилов, по этим извращениям ударить, тогда мы убедимся, что о нас заботятся, а то все пали духом и даже 10 человек сбежали. Так как подписи собирать не рекомендуется, то пишу один и прошу фамилию скрыть (Гаганов Иван, 10 мая 1934 г.)". Это письмо свидетельствует не только о широко распространенной в среде тылоополченцев уверенности в справедливых вождях, но и существовании строжайших запретов на подачу коллективных заявлений и жалоб. Трудоополченцы имели право индивидуальной апелляции в высшие органы, но только в том случае, если ответить на жалобу или заявление нельзя было на месте. Такой порядок существовал тогда не только в армии, он был принят и в трудовых поселениях, колониях и лагерях (что также сближало положение трудоополченцев с другими группами, занятыми принудительным трудом).

Таким образом, как на институциональном, так и на личностном уровнях тыловое ополчение выступало органичным элементом сталинской системы принуждения и чрезвычайщины. То, что трудоополченцы не лишались свободы, а выполняли в течение нескольких лет тяжелые повинности в милитаризированной форме, лишь указывало на наличие в сталинском обществе иерархической лестницы, где нижние ступени занимали массовые маргинальные группы, статус которых различался не правами, а степенью принуждения и обязанностями по отношению к государству.

Читать дальше >>>

Поделитесь ссылкой с друзьями:
Сервис комментариев работает на платформе Disqus

 
Вернуться к началу страницы  

Искать в журнале Искать в интернете
© «Сибирская Заимка», 1998–2012