Сибирская Заимка
Общественная
благотворительность
в Западной Сибири…
Екатерина II
и школы Сибири…
   zaimka.ru / Архив 1998-2011 гг. / Сибирь советская / …Архив 1998-1999 гг.  

Спецпроекты:
Konkurs.Zaimka.Ru
Сообщество комьюнитиzaimka

Подписка на новости:
Сервис Subscribe.ru
[описание рассылки]

На изломах социальной структуры: маргиналы в послереволюционном российском обществе (1917 - конец 1930-х гг.)

Красильников C. А.

ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ

 Поделитесь с друзьями:
Печатный аналог: Красильников С.А. На изломах социальной структуры: Маргиналы в послереволюционном российском обществе (1917 – конец 1930-х гг.). – Новосибирск, НГУ, 1998. С согласия автора, в электронный вариант монографии внесены незначительные изменения ее структуры.
Выберите главу:
Введение.
Постановка проблемы. Понятийный аппарат. Модели описания пред- и послереволюционной социальной структуры . Историография. Источники.

Как известно, в исследованиях по истории советского общества (а, следовательно, и в преподавательском процессе) приоритеты традиционно отдавались анализу политических, надстроечных процессов. Иначе говоря, изучался механизм функционирования власти и воздействие последней на различные сферы – экономику, культуру, сознание, повседневную жизнь людей. Власть представлялась в качестве активного фактора, а общество выглядело как объект этого массированного воздействия. Поэтому социальное строение общества и происходившие в нем изменения оценивались как носившие вторичный, заданный извне характер. Коль скоро так трактовалась судьба основных классов, тем более это касалось так называемых не основных элементов социальной структуры – в частности тех, численность которых достигала сотен тысяч и даже миллионов человек, а влияние их на экономику и демографические изменения ряда регионов страны (северные и восточные районы) трудно переоценить.

Изучение таких маргинальных групп, какими в послереволюционном обществе являлись "лишенцы", спецпереселенцы, заключенные и т.д. не является самоцелью. Оно связано со стремлением найти адекватное их статусу место в социальной структуре общества, достичь более глубокого понимания форм, методов и масштабов репрессивной, дискриминационной политики сталинского режима, а также корней возникновения и становления системы принудительного труда в советской экономике, влияния репрессий и дискриминаций на повседневную жизнь и психологию как самих маргиналов, так и "правового", свободного населения в сталинском обществе.

Наконец, книга призвана помочь читателям осмыслить, какие последствия для современного состояния развития общества на современном этапе имеют массовые репрессии и дискриминации первой половины ХХ века.

Понятийный аппарат.

Понятия "маргинальность", "маргиналы" пришли из социологии и политологии. Они были введены в науку американским социологом Р. Парком в 1928 г. и использовались сначала для обозначения вполне конкретной этнокультурной ситуации при характеристике "личности на рубеже культур".

Маргинальность в ее типичной форме – это утрата объективной принадлежности к тому или иному классу, сословию, группе без последующего вхождения в другую подобную общность. Главным признаком маргинальности служит разрыв связей (социальных, культурных, поселенческих) с прежней средой. Постепенно значение термина "маргинальность" стало расширяться и ныне оно служит для обозначения пограничности, периферийности или промежуточности по отношению к любым социальным общностям. Классический тип маргинала – вчерашний крестьянин в городе – уже не крестьянин и еще не рабочий. При классическом (позитивном) варианте маргинальность постепенно преодолевается путем включения маргиналов в новую среду и приобретения новых черт. Другой вариант маргинализации (негативный) состоит в том, что состояние переходности и периферийности консервируется и сохраняется надолго, а маргиналы несут в себе черты деклассированного, люмпенского, паразитического поведения. Такого рода маргинальность объявлялась результатом вертикальной мобильности с отрицательным знаком, т.е. последствием перемещений сверху вниз, нисходящей мобильности. Следует также учитывать, что в социологии разработано понятие типов общества: открытые, закрытые и переходного типа. Считается, что в открытых обществах мобильность высокая, и в них преобладает прогрессивное, восходящее движение, а маргинальность носит преходящий, временный характер. В обществах закрытого типа мобильность низка. Наиболее же высоки степень и масштабы мобильности, а, следовательно, и маргинальности, в обществах переходного типа – от закрытого к открытому. В таких обществах на многие годы маргинальность становится одной из базовых характеристик перемещений внутри общества.

Применительно к целям и задачам исторического анализа необходимо учитывать следующие моменты. Во всяком обществе, в том числе и российском, накануне и после революции в силу объективных и субъективных причин существовали и воспроизводились маргинальные группы. Маргинальность может быть естественной и искусственно создаваемой и поддерживаемой. О естественной маргинальности следует говорить применительно к процессам экономического, социального или культурного характера, в силу которых во всяком обществе имеется свое "дно" в виде разорившихся и опустившихся элементов и групп, а также антисоциальных элементов – тех, кого отвергает само общество. Иначе говоря, во всяком обществе, открытом или закрытом, стабильном или переходном имеются периферийные группы с относительно схожими источниками формирования, обликом и психологией. Различным может быть только удельный вес этих групп.

Другое дело, если в обществе процесс переструктурирования затягивается, а маргинальность становится чрезмерно массовым и долговременным социальным явлением. В этом случае маргиналы приобретают черты социальной устойчивости, "зависают" на изломах социальных структур. Это происходит, как правило, в результате сознательно проводимой властью политики искусственной маргинализации, то есть перевода в периферийное, дискриминационное или ограничительное положение сотен тысяч и даже миллионов людей. Например, еще в дореволюционном обществе проводилась осознанная политика маргинализации в отношении политических противников режима (революционеров), а также тех, кто подвергался дискриминациям и ограничениям по национальным или религиозным признакам. Однако в послереволюционном обществе искусственная маргинализация коснулась целых категорий и групп населения. Шло разделение общества на противников и сторонников режима. Возникали и искусственно поддерживались режимом такие группы, которые ранее не существовали. Так, спецпереселенцы не имели аналогов в дореволюционном обществе, а просуществовали в сталинском с 1930 по 1955 гг., то есть четверть века. Никогда ранее не было такой труппы, как тылоополченцы – дети "лишенцев", достигшие призывного возраста и призываемые не в регулярные части Красной Армии, а в тыловое ополчение – аналог будущего стройбата. Группа существовала с 1930 по 1937 год. Таким образом, искусственная маргинализация приобрела в сталинском обществе колоссальные, катастрофические размеры и стала органическим сопутствующим элементом репрессий и одним из способов решения политических и даже экономических проблем (создание системы принудительного труда).

Какой может быть модель социальной структуры постреволюционного общества, которая учитывала бы описанные выше формы массовой и искусственной (принудительной) мобильности? За неимением общепризнанных моделей нами предлагается следующая типология общества переходного периода, основанная на признаке решающей роли государства (политической системы), по отношению к которому в обществе выделяются три типа общностей, различающихся объемом своих прав и обязанностей:

  • лидерные группы, составляющие так называемую номенклатуру;
  • базисные группы – те устойчивые социальные или профессиональные группы, без которых невозможно устойчивое функционирование общества;
  • маргинальные группы – категории лиц, подвергавшихся ограничениям, дискриминациям или прямым репрессиям – лишенцы, ссыльные и т. д.

Предложенная триада вполне соотносится с так называемой трехчленкой. Иначе говоря, в составе и рабочего класса и крестьянства и интеллигенции можно обнаружить выделенные группы. Так, в составе рабочего класса выделяются "выдвиженцы", которые пошли в управленческий аппарат, т. е. приняли участие в формировании лидерной группы. Основная масса рабочих составляла базисную группу. Однако определенная часть из них пополняла и маргинальные группы в годы сталинского террора, оказываясь в лагерях и тюрьмах. По аналогичному сценарию осуществлялся процесс мобильности применительно к крестьянству – небольшая часть шла во власть, другая часть трансформировалась в базисную группу – колхозников. Но в отличие от рабочих маргинализация крестьянства в ходе коллективизации приобрела катастрофические размеры и привела к появлению новой громадной категории – спецпереселенцев. Что касается интеллигенции, то здесь процессы перемещения послереволюционной интеллигенции между тремя группами носили отчетливый, классический характер: одна ее часть приняла участие в формировании новой власти (профессиональные революционеры – большевики, стали из вчерашних маргиналов ядром номенклатуры), другая часть заняла свое место среди базисной категории (без профессий врачей, учителей, инженеров не могли нормально существовать ни власть, ни общество). Однако, как и в случае с крестьянством, налицо была принявшая катастрофические размеры маргинализация как результат активно проводимой режимом искусственной селекции и переструктурирования общества – значительная часть "старой" интеллигенции – "буржуазные спецы" подвергались репрессиям и пополняли ряды маргиналов.

Тем более сказанное характерно для представителей так называемых бывших – членов ранее привилегированных сословий и групп – дворянство, чиновничество, офицерство, священнослужители, а также члены различных непролетарских партий и движений, объявленных контрреволюционерами и "врагами народа".

Предложенная нами модель социальной структуры послереволюционного общества может быть также соотнесена с более привычной моделью стратификации, которая предлагалась западными социологами и политологами. Здесь необходимо только учитывать, что во время дискуссий последних лет рядом исследователей (Ш. Фитцпатрик – США и др.) предложен подход, согласно которому накануне и после революции российская социальная структура не имела преобладающих признаков классовой структуры, а в ней по-прежнему решающую роль играли сословия. И даже после революции, когда формально сословная система была разрушена (упразднена декретами), то произошло ее возрождение и воссоздание в новых видоизмененных формах как новой советской сословности под видом классов. Иначе говоря, произошла рефеодализация общества в целом. Основанием для такого утверждения может служить то, что основной признак сословности – объем прав, привилегий и повинностей по отношению к государству – стал еще более выпуклым и очевидным, поскольку роль государства после революции не только не ослабла, но и многократно возросла.

Исходя из сказанного, можно было бы выделить в советском обществе пять групп сословного типа:

  • номенклатура. По аналогии с дореволюционным сословием сталинскую номенклатуру можно определять как "служилое дворянство", ибо права и привилегии давались ей только за службу, а правами собственности и ее наследования номенклатура не обладала;
  • рабочие как квазипривилегированное сословие. Многие их права скорее декларировались, но по ряду признаков рабочие выделялись из общей массы. Среди них большими правами обладала группа передовиков – стахановцев;
  • специалисты и служащие. Внутри этой страты можно выделить привилегированные группы – элиту, представители которой имели ряд привилегий, аналогичных тем, которыми пользовались до революции "почетные граждане", а также торговых работников, занимавших ключевые позиции в распределительной системе;
  • крестьянство. Эта группа в наибольшей степени сохраняла свои сословные признаки вплоть до начала коллективизации, в ходе и после которой в деревне происходили активные процессы раскрестьянивания;
  • маргинальные группы, в число которых входили остатки привилегированных в прошлом сословий – священнослужители, купечество, дворянство, а также "новообразования" сталинской эпохи – спецпереселенцы, тылоополченцы и т.д.

Историография проблемы.

В силу определенной новизны и слабой разработанности темы "Маргинальность и маргинальные группы" применительно к российской истории ХХ века основной упор должен быть сделан на анализ отечественной и зарубежной литературы последних десяти лет.

Следует прежде всего выделить работы социологов, в которых рассматриваются проблемы теории и отчасти истории маргиналов первой половины ХХ века. Наиболее полно и квалифицированно теория вопроса вместе с экскурсами в нашу историю изложена в публикациях Е. Старикова. Ему принадлежит приоритет в постановке этой проблемы как исследовательской и важнейшей для понимания изменений в социальной структуре российского общества в нынешнем веке. Он же поставил вопрос о глубине и масштабах процессов рефеодализации послереволюционного общества. Так, Е. Стариковым сформулирована гипотеза о том, что при разрушении традиционного общества, если новые структуры не сумеют быстро сконсолидироваться, то обломки традиционного общества отструктурируются раньше, а вновь возникшая социальная система окажется на порядок ниже разрушенной, то есть более архаичной. И это касается всех элементов структуры. Он же первым среди отечественных обществоведов выдвинул гипотезу о воссоздании после революций 1917 года в России сословной модели общества, хотя и в новом, советском обличии.

В подобном же русле написаны работы М. Восленского, посвященные рассмотрению становления и развития номенклатуры как особого слоя. Восленский прямо утверждает, что номенклатура – продукт деклассированного общества и номенклатура сама по сути является маргинальной группой.

Ряд отечественных исследователей (Н. Иванова, В. Жир омская и др.), анализируя соцструктуру начала века и послереволюционных лет, также приходят к выводам о том, что при описании модели структурных изменений и сдвигов без учета процессов массовой маргинализации понять характер изменений социальной структуры невозможно.

И. Павловой поставлен вопрос о роли сталинских репрессий в социальном преобразовании советского общества. Исходя из масштабов и последствий государственных репрессий, которыми оказалась напрямую затронута треть дееспособного населения и с учетом того, что значительные группы общества обеспечивали деятельность карательной машины, исследователь делает вывод о насильственной криминализации и люмпенизации советского общества.

Среди западных исследователей проблемы следует выделить переведенные и оригинальные работы Ш. Фитцпатрик, где ставятся проблемы связей рефеодализации и маргинальности с состоянием общества и сталинской политикой. В частности, ею уделено особое внимание осуществлению сталинским режимом социальной политики насильственного переструктурирования общества путем использования прежней феодальной практики "приписывания" тех или иных групп к разряду "своих" или "чужих". При оценке тенденций изменения социальной структуры постреволюционного общества она убедительно доказывает несоответствие марксистских доктринальных установок о классовом характере общества реальной практике, воспроизводившей сословную иерархическую систему отношений.

В рамках изучения отдельных маргинальных групп следует отметить появление первых исследовательских работ, посвященных "лишенцам" (А. Добкин, М. Саламатова, Т. Славко, спецпереселенцам (В. Земсков, Н. Ивницкий, В. Данилов и др.), заключенным (В. Земсков, А. Гетти, Г. Риттерспорн, В. Попов и др.). Для указанных публикаций характерно то, что в них центральное место отводится анализу политики большевистского режима в отношении маргинальных групп. Отмечены и такие параметры, как численность: состав, территориальное размещение указанных групп. Вместе с тем социокультурные характеристики (облик) данных групп до сих пор остается еще на периферии исследовательских интересов. Что касается таких категорий, как тылоополченцы и ссыльные, то в настоящее время о них имеется лишь несколько публикаций автора книги.

Источниковая база по данной теме включает в себя как опубликованные в различных сборниках документов или аналитических работах данные о маргинальных группах и политике по отношению к ним, так и многочисленные и обширные архивные материалы, находившиеся до недавнего времени на особом режиме хранения и вовлеченные исследователями в научные оборот пока только в самой незначительной степени. При подготовке данного издания автор использовал не только материалы, опубликованные в документальных изданиях, в основном на собранные им за последние десять лет в центральных и региональных архивах документах. В их числе материалы делопроизводства Политбюро ЦК партии, материалы карательных органов (ВЧК-ОГПУ-НКВД), а также высших государственных органов (ВЦИК, ЦИК, СНК СССР и др.)

Привычное деление источников на опубликованные и неопубликованные применительно к данной теме не вполне работает, поскольку из всего спектра маргинальных групп демонстративно публичный характер документы приобретали лишь в отношении лиц, лишенных избирательных прав. В прессе широко печатались нормативные документы, определявшие порядок лишения или восстановления в такого рода правах: в статсборниках приводились данные о численности и составе "лишенцев" после каждой избирательной кампании 1920 – первой половине 30-х годов.

Относительно прочих категорий (ссыльные, спецпереселенцы и др.) вся информация носила закрытый для общества характер и являлась частью секретного делопроизводства карательных звеньев советской бюрократической машины. Закрытость информации о репрессиях и дискриминациях в сталинском обществе породила в последующие периоды в общественном сознании синдром стойкого недоверия к любым сведениям, исходившим от властей. Введение в научный оборот с конца 80-х годов извлеченной из спецхранов ведомственной карательной статистики вызвало оживленную дискуссию на предмет достоверности последней. Вместе с тем, при оправданном осторожном отношении к данным официальной статистики, появилась, наконец, реальная точка отсчета для того: чтобы одни сложившиеся у исследователей или публицистов точки зрения подтвердить, а другие опровергнуть.

Читать дальше >>>

Поделитесь ссылкой с друзьями:
Сервис комментариев работает на платформе Disqus

 
Вернуться к началу страницы  

Искать в журнале Искать в интернете
© «Сибирская Заимка», 1998–2012