Сибирская Заимка
Система
воеводского
управления…
Мятеж
конфедералистов…
   zaimka.ru / Архив 1998-2011 гг. / Сибирь советская / …Архив 1998-1999 гг.  

Спецпроекты:
Konkurs.Zaimka.Ru
Сообщество комьюнитиzaimka

Подписка на новости:
Сервис Subscribe.ru
[описание рассылки]

Нэпманы Сибири.
Глава 3. Торговля и промышленность, как основные сферы частнопредпринимательской деятельности (окончание).

Шейхетов С. В.

ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ

 Поделитесь с друзьями:
Выберите главу:
Приложение:

Глава 3. Торговля и промышленность,
как основные сферы частнопредпринимательской деятельности

(окончание)

2. Частная промышленность

Промышленность, в отличие от торговли, гораздо менее привлекала нэпманов. Согласно статистическим данным, обороты частной промышленности были на порядок меньше оборотов частной торговли.[50] Необходимо, правда, принять во внимание, что статистика учитывала только официально зарегистрированные предприятия. Между тем, частники, избегая высоких налогов, организовывали промышленное производство под маской кооператива или кустарной мастерской. Следовательно, реальное значение частной промышленности для экономики было несколько больше, но все равно не шло в сравнение со значением частных торговых предприятий.

Слабая активность нэпманов в промышленности была обусловлена двумя основными причинами. Во-первых, промышленная инфраструктура Сибири, и без того слабо развитая, сильно пострадала в годы войны. Для восстановления существующих предприятий, а тем более для создания новых требовались значительные средства, которых у нэпманов не было. Во-вторых, развитию частного предпринимательства в промышленности препятствовало несовершенное законодательство. По закону промышленные и торговые предприятия облагались одинаково. Между тем, как скорость обращения капитала в промышленности была намного ниже. Поэтому налоговый пресс оказывался для частных промышленных предприятий гораздо тяжелее.

2.1 Динамика развития и структура частной промышленности

Несмотря на неблагоприятные условия, в первые годы НЭПа частная промышленность развивалась достаточно успешно. Нэпманы сумели быстро сориентироваться в обстановке и некоторое время лидировали как по числу промышленных предприятий, так и по оборотам. Однако достигнуто это было благодаря тому, что государственные и кооперативные предприятия в первые годы после войны бездействовали или работали не на полную мощность. По мере восстановления промышленности, удельный вес частного капитала стал сокращаться.

В 1924 году происходит резкое уменьшение оборотов и числа частных промышленных заведений. Это было связано с непродуманной "атакой" на частный капитал, окончившейся безрезультатно и нанесшей значительный ущерб сибирской экономике.

В 1925 году "атака" прекратилась, однако число и обороты частных промышленных предприятий продолжали сокращаться. Дело в том, что 12.05.25 был принят Декрет, по которому кустарная промышленность получала ряд налоговых льгот.[51] Декрет не давал четкого определения кустарного предприятия. Поэтому многие нэпманы посчитали гораздо более выгодным для себя, перейти в разряд кустарей. Параллельно продолжалось превращение частных промышленных предприятий в так называемые "лже-кооперативы". В результате, в конце 20-х годов статистика фиксировала очень незначительное число частных промышленных заведений (см. диаграмму N 10).

В действительности происходил обратный процесс. Замаскированные частные предприятия активно развивались. Особенно бурно этот процесс пошел в конце 20-х годов, когда сфера легальной предпринимательской деятельности стала быстро сужаться. Нэпманы искали сферы, где можно было бы разместить накопленный капитал. Одной из таких сфер, наряду с незаконной торговлей, стала полуподпольная промышленность.

Определить масштабы полулегальной частной промышленности не представляется возможным. Однако обилие в источниках информации, касающейся разоблачения того или иного "лже-кооператива" в определенной мере свидетельствует о значительных размерах этой промышленности.

В сентябре 1929 года было принято дополнение к статье 129 Уголовного кодекса РСФСР, согласно которому учреждение и руководство деятельностью "лже-кооперативов", то есть таких организаций, которые прикрываются кооперативными формами в целях использования льгот и преимуществ, предоставленных кооперации, в действительности же являются частными предприятиями и преследуют интересы капиталистических элементов, каралось лишением свободы на срок до пяти лет с конфискацией имущества. Сотрудничество с "лже-кооперативами" так же влекло за собой уголовную ответственность.[52]

Силами рабоче-крестьянской инспекции, финансовых органов, ОГПУ, милиции, печати и профсоюзов был устроен настоящий "поход" против нелегальной промышленности. За короткий срок были ликвидированы сотни "лже-кооперативов", организаторы которых предстали перед судом. Однако эти меры не привели к успеху. нелегальные предприятия продолжали работать. Газета "Экономическая жизнь" писала, что в 1932-33 году частник будет контролировать до 30% кустарной промышленности.[53] Это позволяет предположить, что частное предпринимательство в сфере промышленности пережило НЭП и существовало в последующие годы.

Частная промышленность была развита не одинаково в различных губерниях Сибирского края. Таблица N 10 показывает, что больше всего частных промышленных предприятий было расположено в Омской губернии. Затем шли Алтайская и Новониколаевская губернии. Поскольку такая же картина наблюдалась и в случае с частной торговлей, можно сделать вывод, что в этих трех губерниях нэпманы проявляли наибольшую активность. Концентрация частного капитала преимущественно в Западной Сибири обуславливалась более высоким уровнем развития экономики данного региона.

Таблица N 10

Размещение частных промышленных предприятий на территории Сибири в 1922-23 гг.[54]

ГубернииЧисло предприятийУдельный вес
Омская315423,8
Алтайская293722,2
Новониколаевская247718,7
Томская233817,6
Енисейская190414,4
г. Иркутск4433,3
Итого13253100

Как и в торговле, мелкие предприятия (до 3-х человек рабочих) занимали в количественном отношении доминирующее положение (около 85%). Предприятия среднего типа составляли 14%. На долю же крупных промышленных предприятий выпадало всего лишь около 1% (см. диаграмму N 11). Необходимо заметить, что по правилам, принятым в 20-е годы, промышленное заведение считалось крупным, если на нем работало более 30 человек наемных рабочих без механического двигателя или более 16 человек с механическим двигателем. Вне зависимости от числа рабочих и наличия двигателя крупными считались предприятия, производящие табачную и алкогольную продукцию. Таким образом, крупные частные предприятия времен НЭПа по современным меркам нельзя назвать действительно большими.

Величина частных фирм варьировалась в зависимости от отраслевой принадлежности. Из таблицы N 11 видно, что наиболее крупные частные предприятия существовали в золотопромышленности и металлической промышленности. В этих же отраслях, а также в махорочной промышленности наиболее высок был удельный вес наемных рабочих, что было связано со спецификой производственного процесса. В остальных отраслях частные предприятия отличались весьма незначительными размерами и скромными масштабами использования наемного труда.

Таблица N 11[55]

Количество рабочих на частных промышленных предприятиях Сибири

Отрасли ПромышленностиЧисло обслед. предпр.Всего персоналНа 1 предпр.В том числе наемных
ЧеловекПроцентов
Добыча и обработка минералов38259716263
Золотопромыш.230815415299
Обработка метал.252265096
Обработка дерева146244369
Машиностроение1810568783
Пищевкусовая1811255791673
Одежда и туалет2141253672158
Махорочная19175915790
Кожевенная82492629259
Итого57037036,5284377

Структура частной промышленности в городах и сельской местности практически не имела отличий. Если развитию крупных торговых предприятий в деревне препятствовало отсутствие спроса на товары и плохие транспортные коммуникации, то для организации промышленного производства эти трудности имели второстепенное значение. Плохие пути сообщения компенсировались близостью к источникам сырья и невысокой стоимостью производственных помещений.

Структура частной промышленности постепенно изменялась в сторону увеличения доли крупных предприятий. Это происходило на фоне стремительного сокращения числа частных промышленных заведений. Данный процесс отнюдь не свидетельствует об укрупнении частной промышленности. Дело в том, что мелкие предприятия в это время выходили из состава частной промышленности в кооперативный или кустарный сектор. Таким образом, их удельный вес сокращался. Крупное предприятие замаскировать под кооператив или кустарную мастерскую было гораздо сложнее. Поэтому большая часть крупных промышленных фирм продолжала числиться в частном секторе. Соответственно, их доля в составе частной промышленности повышалась.

2.3 Частный капитал в обрабатывающей промышленности

Наибольшую активность нэпманы проявляли в кожевенной, пищевой, мукомольной, и прочих отраслях легкой промышленности, связанных с простейшей переработкой сельскохозяйственного и минерального сырья. Интерес частных предпринимателей именно к этим отраслям был обусловлен тем, что организация кожевенного или, например, мукомольного производства не требовала больших затрат и давала возможность быстро получить прибыль. Продукция данных предприятий пользовалась устойчивым спросом на рынке.

Частная промышленность в 20-е годы состояла из двух групп предприятий. К первой группе относились промышленные заведения, подвергшиеся денационализации и перешедшие в частную собственность прежних владельцев. Во вторую группу входили предприятия, арендованные нэпманами у государства. Таким образом, основу частной промышленности составляли предприятия, построенные еще до войны. Очень редко нэпманы основывали новые промышленные заведения.

Частные предприятия, возвращенные владельцам в ходе денационализации, представляли собой мелкие, как правило, полуразрушенные кустарные мастерские, не представлявшие особой ценности. Согласно декрету о денационализации бывшие владельцы могли возвратить себе все промышленные предприятия, стоимость которых не превышала 10.000 довоенных рублей.[56] Однако губсовнархозы, ответственные за денационализацию, не желали терять контроль над прибыльными промышленными заведениями. Они оказывали давление на владельца и заставляли его брать собственное предприятие в аренду у государства.

Весьма показательна в этом отношении история хозяина кожевенного завода Ивана Алексеевича Путинцева. Путинцев имел небольшой завод по выделке кож в селе Бугры в нескольких километрах от Новониколаевска. Завод оценивался в 7000 рублей. В конце 1919 года ГСНХ зарегистрировал предприятие, однако, никаких приемо-сдаточных актов о национализации составлено не было. В последующие полтора года Путинцев продолжал работать, выполняя заказы совнархоза. В августе 1921 года ГСНХ потребовал заключить договор аренды на завод. Путинцеву пригрозили, что если он этого не сделает, то его от управления предприятием отстранят и с территории завода выселят. Предприниматель согласился, а через некоторое время узнал, что завод по закону является его собственностью. Однако договор аренды был налицо, и Путинцеву пришлось смириться с временной потерей предприятия.

Владелец кожевенного завода надеялся, что ГСНХ все-таки вернет ему завод. Заведующий новониколаевского совнархоза Турьинский обещал это сделать как только закончиться срок аренды. Но, по окончании договора Путинцев завод так и не получил. Обширная переписка между предпринимателем, ГСНХ, Сибпромбюро и прокуратурой, куда Путинцев в конце концов пожаловался создает впечатление, что с бывшего владельца кожевенного предприятия вымогали взятку. Не получив с Путинцева денег, заведующий ГСНХ сдал завод в аренду другому лицу.[57]

Случай с Путинцевым не был единичным. Совнархозы всеми правдами и неправдами стремились сохранить контроль над более или менее ценными промышленными заведениями. Но для эксплуатации предприятий нужны были оборотные средства и грамотные, знающие люди. Ни того, ни другого в распоряжении ГСНХ не было. Поэтому совнархозы активно сдавали промышленные предприятия в аренду частным лицам, кооперативам и даже государственным организациям.

Условия аренды были очень жесткими. Так, арендатор должен был постоянно расширять и улучшать производство. Таблица N 12 показывает, какие обязательства брали на себя арендаторы в части увеличения объема производства.

Согласно условиям договора, арендатор, помимо налоговых платежей, должен был уплачивать ГСНХ арендную плату. Она, как правило, взималась не деньгами, а продукцией, производимой предприятием. Арендная плата по договорам, заключенным в 1921-22 гг. была чрезвычайно высока (см. таблицу N 13).

Помимо арендной платы, налогов и сборов, предприниматель обязан был застраховать предприятие и наемных рабочих, а также производить текущий ремонт промышленного заведения. По истечении срока договора арендатор должен был передать предприятие государству в целости и сохранности. Сроки аренды варьировались от одного года до шести лет.[58]

Договоры на аренду промышленных предприятий были не выгодны для нэпманов. Коммерческая выгода была минимальной, так как почти вся прибыль уходила в счет арендной платы и налогов. Заключая договор, арендаторы рисковали оказаться под судом в случае невыполнения обязательств. Выполнить же, все условия, на которых предприятие передавалось в аренду, было очень сложно, особенно пункт, касающийся увеличения объемов производства в два, три раза. Кроме того, вложив в развитие арендованного предприятия силы и средства, предприниматели через три, четыре года должны были вернуть его ГСНХ.

Таблица N 12 [59]

Нормы повышения производительности предприятий

ПроизводстваЧисло предп.Наимен. изделияПроизводительность предп. на момент сдачи в арендуПроизводительность обусловленная договором
1-й год аренды2-й год аренды3-й год аренды
Кожевенное17Кожи2061468667329306
Мукомольное6Мука пуд65444130000145000159000
Мыловаренн.2Мыло пуд221648005400-
Меховое2Овчины шт.52367500--
Текстильное1Веревки пуд18722400 --
Стекольное1Стекла шт.924203200048000048000
Колбасное1Колб. издел.20773600--

Таблица N 13 [60]

Арендная плата на различных предприятиях

ПроизводстваПроцент отчисления
Кожевенное10-25
Мукомольное2,5ф с пуда зерна
Мыловаренное8-12
Меховое5,5-16
Текстильное10-16
Стекольное13
Табачное30
Колбасное5

Однако, несмотря на невыгодные условия договора, нэпманы в первые два года проявили повышенный интерес к аренде промышленных предприятий. Частники прекрасно понимали, что не смогут выполнить свои обязательства. Они заключали договора в надежде, что губсовнархозы пойдут на уступки. В большинстве случаев эти надежды оправдались.

ГСНХ, устанавливая такие высокие нормы долевых отчислений и повышения производительности, действовали наобум, по принципу: получиться – хорошо, не получиться – тоже ничего страшного. Совнархозы редко шли на расторжение договора и преследование арендатора по суду. Дело в том, что арендованные предприятия, пусть плохо, но работали. В случае же расторжения контракта, предприятие, как правило, закрывалось. Поэтому ГСНХ предпочитали сквозь пальцы смотреть на нарушения договоров.

Во второй половине 1922 года арендная комиссия при Сибпромбюро пересмотрела условия типового договора и существенно снизила требования к предпринимателям. Например, практически отменена была арендная плата. Несмотря на это, положение частной промышленности оставалось тяжелым. Владельцам и арендаторам промышленных заведений приходилось изыскивать различные пути, чтобы конкурировать с государственной и кооперативной промышленностью.

Чаще всего нэпманы поддерживали конкурентоспособность своей продукции за счет сокращения расходов на оборудование предприятия. Частные промышленные заведения располагались, как правило, в старых, ветхих помещениях, без достаточного освещения и вентиляции. Предприниматели экономили на техническом оснащении. Более 40% частных предприятий вообще не имело механических двигателей, производственный процесс осуществлялся в основном вручную. [61] Вот как современник описывает типичное частное промышленное предприятие по производству махорки:

"Около старого базара в бревенчатой избушке примостилась "фабрика" А. Д. Лебедева. В темном коридоре, ведущем в помещение фабрики, копошиться какая-то фигура, разбирающая груду табачных кореньев...с перебоями гудит двухсильный моторишка. Пыльно, душно, темно. Позади квартира хозяина."[62]

Частные предприятия успешно конкурировали с государственной и кооперативной промышленностью также за счет более высокой производительности труда. По данным Е. Демчик, выработка на одного рабочего в частной промышленности, была в 1,7 раза выше, чем в государственной.[63]

Высокая производительность труда достигалась благодаря тщательному подбору персонала. Предпринимателя очень серьезно подходили к найму рабочей силы. Желающих получить работу было очень много, поэтому нэпманы имели возможность выбирать.

Повышение производительности труда происходило так же за счет рациональной организации производственного процесса. Согласно данным арендной комиссии Сибпромбюро, среднее число рабочих на кожевенных заводах до сдачи их в аренду составляло 25 человек, а после сдачи – только 15 человек. Между тем, как производительность большинства заводов выросла.[64]

Условия работы на частных предприятиях были тяжелее, чем на государственных и кооперативных. Рабочий день продолжался 12-14 часов, а иногда и дольше. Рабочие, не выдержавшие столь напряженного графика, немедленно получали расчет. Однако, и зарплата на частных предприятиях была в среднем на 22,6% выше, чем на государственных.[65]

Продукция частной промышленности неизменно пользовалась высоким спросом на сибирском рынке. Это было обусловлено несколькими причинами. Во-первых, изделия частных предприятий отличались высоким качеством. Во-вторых, внешний вид и упаковка продуктов частной промышленности радовали глаз и привлекали покупателей. До революции упаковке изделия придавали большое значение, и обыватели привыкли судить о качестве товара по его внешнему виду. В 20-е годы государственная промышленность отвергла красивую упаковку как ненужное излишество. Поэтому на фоне серых и непривлекательных изделий государственных фабрик, красочно оформленная продукция частных предприятий имела преимущество.

Наконец, третьей причиной, по которой товары частной промышленности пользовались популярностью, была их относительно невысокая цена. Это достигалось благодаря тому, что владельцы промышленных заведений заключали договора, непосредственно с розничными торговыми предприятиями. В результате, продукция частных фирм стразу же попадала на прилавки магазинов, минуя пирамиду торгово-посреднических организаций, о которой говорилось выше.

Объем производства частной промышленности был намного меньше объемов производства государственных и кооперативных предприятий. Тем не менее, частная промышленность играла очень важную роль в жизни общества. Она обеспечивала самые необходимые потребности населения. Без продукции частных предприятий: одежды, обуви, мыла, спичек, махорки, колбасных изделий, пива и т. п. – повседневная жизнь человека невозможна. Если прекращается производство станков или кораблей, население замечает это только через несколько месяцев или даже лет. Если же вдруг из магазинов исчезает колбаса или одежда, люди реагирует моментально.

Польза, приносимая частной промышленностью, была очевидна. Когда в 1929 году согласно распоряжению правительства закрылись все частные кожевенные заводы, это вызвало бурю протестов у населения. Власти вынуждены были пойти на уступки, часть заводов вновь была открыта, правда, не надолго.[66] Через год почти все частные промышленные предприятия были ликвидированы.

2.4 Частный капитал в золотопромышленности

Сибирь всегда привлекала предпринимателей своими полезными ископаемыми и в первую очередь драгоценными металлами. До революции частная золотопромышленность была одной из самых развитых и доходных отраслей сибирской промышленности. Золотопромышленники в короткие сроки наживали миллионные состояния. Воспоминания об этом не давали покоя предпринимателям 20-х годов.

После провозглашения НЭПа частные лица получили возможность легально заниматься добычей золота. По закону "О недрах" от 7.7.23 каждый гражданин мог взять участок золотоносной площади.[67] Если золотопромышленник являлся первооткрывателем месторождения, он уплачивал подесятинную плату в размере 50 копеек золотом с десятины отвода в год и долевое отчисление в пользу республики не свыше 5% добытого благородного металла.

Если предприниматель разрабатывал уже разведанное месторождение, он обязан был заключить договор аренды. Арендная плата не могла быть выше 5% найденного золота, а подесятинная плата в этом случае удваивалась.

Реализовать достаточно легкие условия на практике оказались несоизмеримо тяжелее. Сибпромбюро составило типовой договор аренды, по которому арендаторы (их в Сибири было подавляющее большинство) выплачивали еще арендную плату за приисковый инвентарь (как правило, 10% стоимости имущества в год). Золотопромышленники обязаны были постоянно повышать добычу золота. Все добываемое золото предприниматели должны были сдавать государству по смехотворным ценам. Наконец, нужно учесть, что золотопромышленники платили еще различные налоги и взносы по страхованию рабочих и имущества.

Кроме трудностей созданных законодательством, существовала еще масса препятствий объективного характера. Прииски, сдаваемые в аренду, были, как правило, настолько разрушены, что для нормальной организации работ требовался их капитальный ремонт. По сравнению с дореволюционными временами выросла стоимость рабочей силы, а трудоспособность рабочих, по словам золотопромышленников, понизилась. В результате, промывка кубического метра песку, стоившая 14-16 рублей, в 20-е годы обходилась в 22-24 рубля.[68] В обязанности золотопромышленников всегда входило снабжение рабочих спецодеждой. Цена на нее в 20-е годы также поднялась.

В таких условиях организация золотопромышленного производства становилась невыгодной. Неудивительно, что в 1923 году было заключено только 2 арендных договора, а в1924 году – 7.69

В 1924 и 25 годах частной золотопромышленности был предоставлен ряд льгот. Предприниматели получили возможность брать долгосрочные кредиты у государства, была повышена закупочная цена на золото. Власти решили привлечь к законотворческой работе самих золотопромышленников.70

В 1925 году состоялось общее собрание арендаторов золотых приисков Сибирского края, на котором присутствовали представители Сибпромбюро, Госбанка и Сибкрайфинуправления. Решения собрания были доведены до сведения правительства. Золотопромышленники просили отменить налог на местные нужды и арендную плату за приисковый инвентарь, а также временно (на период восстановления приисков) повысить закупочные цены на золото. На собрании высказывались пожелания допустить более длительный срок аренды (как правило, срок арендного договора не превышал 3-5 лет) и о предоставлении беспроцентных кредитов. Арендаторы также просили упростить процедуру привлечения капитала со стороны. (о передаче прав аренды, о создании акционерных обществ, чтобы образование их допускалось простым оформлением в нотариальных конторах, о создании консультационного органа).

Из решений собрания мало, что было воплощено в жизнь, но уже сам факт диалога между властью и частными предпринимателями сыграл положительную роль. В 1925 году было заключено 26 арендных договоров.71

Почти все арендаторы были в прошлом владельцами золотых приисков и прекрасно знали свое дело. Но это обстоятельство скорее вредило, нежели способствовало развитию частной золотопромышленности. Арендаторы являлись людьми преклонного возраста. Они всю жизнь работали на приисках и были истощены как морально, так и физически. Один из сотрудников Сибпромбюро назвал арендаторов "золотыми инвалидами". Эти люди были не способны, да и не хотели активно развивать золотопромышленность.

Нэпманы возлагали надежды на удачу, старательский фарт. Однако от месторождений золота в Южной Сибири вряд ли можно было ожидать приятных сюрпризов. Большая часть приисков разрабатывалась еще с первой половины девятнадцатого века. Золото на них было, но для его добычи нужны были механические приспособления. У арендаторов же из-за недостатка средств промывка золота осуществлялась в основном вручную.

Очень немногие нэпманы-золопромышленники смогли добиться успеха. Одним из них был известный в Сибири предприниматель В. Г. Горелов. Золотодобычей он начал заниматься еще до революции. Ему удалось сохранить весьма значительный по тем временам капитал, и в 1924 году Горелов вновь решил вернуться к привычному занятию.

Предприниматель арендовал принадлежавшую ему до революции золотоносную площадь на реке Бирюсе, на территории которой находилось 12 разрушенных приисков. Горелов потратил более 19 тыс. рублей только на восстановление разрушенного предприятия и зимой 1925 года приступил к промывке золота. Дело у него пошло и с января по апрель прииски Горелова дали 2 пуда и 3 фунта золота. В дальнейшем из-за неблагоприятных погодных условий объем добычи сократился. Однако дела у арендатора по-прежнему шли неплохо.

Успех предприятия Горелова достигался за счет сверхэксплуатации рабочих. На приисках работало около 250 человек. Причем только 5% из них были русские, остальную массу составляли китайцы и корейцы. Неграмотные, не знающие своих прав люди вынуждены были сносить жестокие порядки, которые ввел на своем предприятии Горелов.

Арендатор стал настоящим хозяином края. Бирюсинские прииски находились в 280 километрах от ближайшего населенного пункта. Рядом был небольшой поселок, населенный охотниками, где имелся сельсовет и участковый милиционер. Однако Горелов быстро подчинил их своему влиянию. Таким образом, никто не мог ему помешать.

В нескольких километрах от угодий Горелова находились государственные прииски предприятия "Сибзолота", которые возглавлял инженер Славнин. В администрации приисков работали также бывшие офицеры армии Каппеля, скрывающиеся в глухой тайге от советской власти. Горелов сошелся с бывшими белогвардейцами. Вместе они составили заговор против управляющего "Сибзолота" В результате их доноса инженер Славнин был отстранен и отдан под суд, а новым управляющим назначили Горелова.

Предприниматель вместе со своими подручными создал на Бирюсе атмосферу террора. Он заставлял рабочих сдавать золото, а в замен давал им червивое мясо и позеленевший рис. Спасаясь от Горелова, рабочие стали убегать. Предприниматель поставил кордоны вокруг своих приисков, но предотвратить бегство не смог. В результате в 1927 году у Горелова на приисках осталось только 12 человек, и он был вынужден отказаться от аренды.

История о том как предприниматель хозяйничал на Бирюсе стала благодаря инженеру Славнину достоянием гласности. Однако свидетели к тому времени разбежались, и доказать вину Горелова не удалось.72

Далеко не все золотопромышленники работали так же как Горелов. Известный алтайский предприниматель М. М. Юдалевич, наоборот, старался обеспечить своих рабочих всем необходимым. Юдалевич арендовал в алтайской тайге шесть приисков, завез туда продовольствие, старательский инструмент и организовал работы. Дело пошло. Однако, Юдалевич решил, что сдавать золото Сибирскому Горному Управлению не выгодно и стал искать другие пути реализации драгоценного металла.

Арендатор придумал довольно сложную комбинацию. Он взял в Сибторге кредит под заготовку пушнины в Горном Алтае. Спустя некоторое время Юдалевич заявил управляющему Сибторгом Ноделю, что заготовить достаточное количество пушнины не удалось и предложил вернуть ссуду золотом со своих приисков. Сделка состоялась.

Не ограничившись сотрудничеством с Сибторгом, Юдалевич стал искать и другие полулегальные пути реализации золота в обход конторы Сибирского Горного Управления. Руководитель Бийской золотоконторы Козловский узнал о незаконной деятельности Юдалевича и решил расторгнуть арендный договор. Но предприниматель не собирался сдаваться. Он обратился с жалобой в ОГПУ на то, что Козловский срывает работу, необходимую государству. Представитель ОГПУ произвел обследование приисков и составил отчет, в котором представил Юдалевича в выгодном свете. Кроме того, рабочие золотопромышленного предприятия Юдалевича на собрании подписали письмо в защиту своего хозяина. С этими документами арендатор отправился в суд.

Несмотря на все старания Юдалевича, суд вынес решение не в его пользу. Нарушения закона при продаже золота были налицо, поэтому суд постановил решение Козловского утвердить и расторжение арендного договора считать правильным.73

В отличие от Горелова и Юдалевича, которые все таки смогли извлечь прибыль из своих предприятий, большинство арендаторов даже не смогло окупить затрат, связанных с оборудованием приисков. Например, арендатор Черкасов установил в 1924 году на реке Сарале гидравлические приспособления для промывки золота, затратил на это более 6000 рублей, но золота не получил, т. к. содержание его оказалось намного ниже, чем предполагалось. Вместо намеченных 6 пудов 15 фунтов Черкасов получил только 1 пуд 12 фунтов. Такие же плачевные результаты получили и другие арендаторы, работавшие в Хакасии.

Таблица ї 14 [74]

Добыча золота на арендованных предприятиях

Фамилия арендатораПлан добычиВыполнение
Артемьев1 пуд15 фунтов
Добрачев1 пуд7
Шульгин20 фунтов1,5

К 1928 году все предприниматели вынуждены были отказаться от продолжения золотодобычи. Арендные договора были расторгнуты, причем арендаторы остались должны Сибпромбюро весьма значительную по тем временам сумму – 149 тыс. руб. [75]

Таким образом, нэпманы оказали на развитие золотопромышленности гораздо меньшее влияние, нежели на развитие обрабатывающей промышленности. Всего за время своей работы арендаторы добыли 12 пудов 05 фунтов золота, что составляло немногим более 30% всей добычи. [76]

VВ целом, подводя итоги раздела, посвященного предпринимательской деятельности нэпманов, можно сказать, что основной сферой приложения частного капитала была торговля. С торговлей, так или иначе, были связаны практически все частные предприниматели.

Несмотря на свой небольшой удельный вес, частная торговля и промышленность оказывали большое влияние на экономику. Нэпманы занимались производством и продажей товаров первой необходимости, поэтому любые меры, направленные против частных предпринимателей, немедленно негативно отражались на благополучии населения.

История частного предпринимательства в период НЭПа показывает, как традиционные формы ведения дела видоизменялись, приспосабливаясь к реалиям 20-х годов. К сожалению, видоизменение предпринимательства постепенно приводило к его деградации и криминализации.

Необходимо заметить, что частное предпринимательство не только приспосабливалось к новым условиям, но и активно воздействовало на них. Так, государственные и кооперативные хозяйственные организации перенимали у предпринимателей опыт коммерческой деятельности. Государственные регулирующие органы вынуждены были корректировать свою политику и принимать во внимание интересы частного капитала. К началу 30-х годов легальное частное предпринимательство было ликвидировано. Но оно оставило неизгладимый отпечаток на всем строе советской жизни.

Читать дальше >>>

Примечания:

  1. ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л.16
  2. Е. Демчик Частный капиатл в городах Сибири в 1920-гг, Барнаул, 1998, с. 107
  3. Товарооборот и торговая сеть российской империи и СССР// Плановое хозяйство ї 11, 1927, с. 109
  4. Е. Демчик Указ соч. с. 90
  5. Жизнь Сибири. 1928. ї 11, С. 120
  6. Сост. по В. Каврайский Налоговое обложение частного капитала в Сибири// Жизнь Сибири ї 5-6, 1924, с. 8; Е. Демчик Указ. Соч. с. 105
  7. В. Каврайский Указ. Соч., с. 7
  8. Таблица составлена по: ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л. 17 об.
  9. ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л.23
  10. ГАНО. Ф. 659, Оп. 1, Д. 286, Л. 235
  11. ГАНО. Ф.725. Оп.1, Д. 39, Л. 20 об.
  12. См. В. Ильиных Хлебный рынок в 1921-1927 гг.: от демонополизации к ремонополизации // Предпринимательство в Сибири: материалы научной конференции. Барнаул. 1994.
  13. ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л. 19 об.
  14. ГАНО. Ф.659, Оп. 1, Д. 286, Л. 235
  15. ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л. 18 об.
  16. Там же, л. 18 об.
  17. В. Ильиных Хлебозаготовительная компания 1924/25 г.: ОГПУ как инструмент регулирования рынка// Гуманитарные науки в Сибири ї 2, 1996, с. 67
  18. ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л. 18 об.
  19. См. В. Ильиных Хлебный рынок в 1921-1927 гг.: от демонополизации к ремонополизации // Предпринимательство в Сибири: материалы научной конференции. Барнаул. 1994.
  20. В. Ильиных "Масляная война" 1923-1928 гг. в Сибири. Новосибирск. 1996. С.77
  21. Там же, С. 48
  22. Там же, С. 77
  23. Там же, С. 53
  24. Пушной промысел и инородцы севера// Справочный листок 04.03.24
  25. Иностранный капитал на Сибирском пушном рынке// справочный листок 15.03.24
  26. Советская Сибирь 17.01.24
  27. Советская Сибирь 18.02.26
  28. Сибирский край. Статистический справочник, Новосибирск, 1930, с. 504
  29. Цит. по Е. Демчик Частное предпринимательство в городах Сибири в период Нэпа. Рукопись
  30. Там же
  31. ГАНО. Ф.725, Оп. 1, Д.39, Л.33
  32. ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л.21 об.
  33. ГАНО. Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л. 17 об.
  34. "Экономическая жизнь" 23.4.1924
  35. ГАНО. Ф. 1073, Оп. 1а, Д. 6, Л.25
  36. ГАНО. Ф. 1073, Оп. 1а, Д. 23, Л.91
  37. ГАНО. Ф. 1073, Оп. 1а, Д. 6, Л. 4 (дополнительный)
  38. ГАНО. Ф. 1073, Оп. 1а, Д. 46, Л.56 об.
  39. ГАНО. Ф. 1073, Оп. 1а, Д. 6, Л. 1 (дополнительный)
  40. См. ГАНО. Ф. 253, Оп. 1, Д. 69, Л. 108-109
  41. Жизнь Сибири. 1927. ї 9-10, С. 100
  42. Советская Сибирь 13.09.29
  43. Советская Сибирь 26.08.24
  44. Советская Сибирь 16.04.24
  45. В. Соскин Культурная жизнь Сибири в начале НЭПа. Новосибирск, 1971, С. 249
  46. Советская Сибирь 17.01.24
  47. ГАНО. Ф 725, Оп. 1, Д. 39, Л. 33
  48. Советская Сибирь 11.05.24
  49. Советская Сибирь 04.04.24; 13.12.24; 16.01.27
  50. ГАНО, Ф. 725, Оп. 1, Д. 39, Л. 17
  51. Там же, Л. 23 Об.
  52. УК РСФСР с. 46, Цит. по Е. Демчик Указ. Соч, 196
  53. Е. Демчик Указ. Соч, с. 198
  54. В. Каврайский Указ. Соч, с. 8
  55. Составлено по: Мелкая и ремесленная промышленность Сибкрая, Новосибирск, 1929, с. 24-35; Сборник статистико-экономических сведений по Сибкраю Вып. 2 Промышленность, Новосибирск, 1928, с. 320
  56. СУ ї 70, ст. 564
  57. См. ГАНО, Ф 1120, Оп. 1, Д. 220
  58. Там же Л. 4
  59. ГАНО, Ф. 918, Оп.1, Д.52, Л. 4
  60. Там же Л. 4 Об.
  61. Е. Демчик Указ. соч. с. 113
  62. Советская Сибирь 06.09.25
  63. Е. Демчик Указ. Соч. с. 114
  64. ГАНО, Ф. 918, Оп. 1, Д. 52, Л. 4 Об.
  65. Е. Демчик Указ. Соч, с. 115
  66. ГАНО, Ф 47, Оп. 1, д. 594, Л. 80
  67. ГАНО, Ф. 918, Оп 1, Д. 185, Л. 98
  68. ГАНО, Ф. 918, Оп. 1, Д. 484, Л. 113 Об.
  69. ГАНО, Ф. 22, Оп. 1, Д. 38, Л. 71 Об.
  70. ГАНО, Ф. 22, Оп. 1, Д. 38, Л. 47
  71. ГАНО, Ф. 22, Оп. 1, Д. 38, Л.64, 71 Об.
  72. ГАНО, Ф. 1027, Оп. 6, Д. 12, Л.12-14
  73. ГАНО, Ф. 918, Оп. 1, Д. 185, Л. 9-100
  74. ГАНО, Ф. 22, Оп.1, Д.38, Л. 48 Об
  75. Там же Л.64
  76. Там же Л. 49
Поделитесь ссылкой с друзьями:
Сервис комментариев работает на платформе Disqus

 
Вернуться к началу страницы  

Искать в журнале Искать в интернете
© «Сибирская Заимка», 1998–2012